Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Все не будет прощено.
– Возможно, он простит, но для прощения нужны двое, – заметил Бенедикт. – И кто же такой этот Рэндольф?
Шарлотта задумалась. Как же лучше всего кратко описать этого человека? На первый взгляд – красивый. Мрачный и язвительный. Конечно, богатый, поэтому она и согласилась принять его в качестве покровителя. Тогда Шарлотта еще не знала, что он являлся рабом своего желания побеждать любой ценой. И не знала, как он жесток.
– Рэндольф – маркиз, – сказала наконец Шарлотта. – Это из-за него я сбежала из Лондона.
– И он написал вам сюда? – проворчал Бенедикт. – Проклятие…
– Вы ведь чувствовали шрам на моем лице, – продолжала Шарлотта. – Так вот, это Рэндольф меня порезал, когда я сказала, что не хочу больше иметь его своим покровителем. Он заявил, что никогда меня не отпустит. И что сделает так, чтобы я не годилась ни для кого другого.
– Что ж, он потерпел сокрушительное поражение. Но это из-за него вы носите с собой нож? Боже правый, какой же он негодяй…"
"– Не надо меня жалеть.
– Да, конечно. Но я – большой сильный мужчина, который к тому же слеп. Мне придется защищать себя, если кто-нибудь вдруг решит, что я – подходящая добыча. Какой-нибудь воришка, например. – Бенедикт осторожно коснулся ее шрама, потом, опустив руку, спросил: – Откуда пришло письмо? Из Лондона?
Шарлотта проверила почтовый штемпель.
– Нет, из Чешира.
– Это тридцать-сорок миль отсюда. Значит – меньше дня пути, – пробормотал Бенедикт.
– Возможно, он уже здесь, – сказала Шарлотта. – И, следовательно…
«А ведь мисс Дэй упоминала, что Эдвард прибыл в карете с гербом! – внезапно вспомнила она. – В такой, в каких ездят аристократы. Ох, Эдвард, какой же ты дурак!»
Тут Бенедикт протянул руку и, отыскав угол стола, уселся на него как на стул.
– Что ж, давайте разберемся, – проговорил он. – Скажите, кто знает, что вы и Шарлотта Перл – одно и то же лицо?
– Мои родители и вы.
– Эдвард Селвин? – переспросил Бенедикт. – Хм… я уже не первый раз слышу это имя.
– В Строфилде его можно слышать довольно часто, – тихо ответила Шарлотта.
Какое-то время оба молчали. И Бенедикт ни о чем не расспрашивал. Именно поэтому Шарлотта решила все ему рассказать. Как всегда, он оставил это на ее усмотрение.
– Видите ли, Эдвард Селвин – отец Мэгги.
