Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Он мог уйти, не устраивая из своего ухода представление. А уходить было пора – следовало найти друзей Хьюго и узнать, что они могли ему рассказать. А потом – куда-то ехать и что-то делать, чтобы найти эти проклятые золотые соверены. А когда он их найдет, когда получит награду… Вот тогда он и сможет обеспечить себе и Джорджетте такую жизнь, какую они с сестрой заслуживали.
Весь мир может думать, что слепой не в состоянии написать книгу о путешествиях. Но даже самые отъявленные скептики должны понять: никто не сможет найти не замеченные другими пути лучше, чем человек, который не видит.
Стоило только Фросту уйти, как его место за столом Шарлотты занял мужчина, от которого пахло элем и табаком.
– Позвольте мне быть вашим спутником, – сказал он. – Не стоит хорошенькой даме оставаться одной. Тем более – в таком месте.
Это оказался тучный парень в домотканой одежде, щетина же на его подбородке была таковой, что ее при желании можно было бы назвать бородой.
Шарлотта тихо вздохнула.
– Откуда вы знаете, что я красивая и что я одна?
– Потому что малый, который тут с вами сидел, только что ушел.
– Он не был со мной.
– Значит, вы в любом случае одна.
– В этом нет необходимости.
– Полно вам, мисс. Разве это по-дружески?
– А разве по-дружески навязывать свое общество женщине, которой вас не представили?
Парень в недоумении заморгал, потом заплетающимся языком пробормотал:
– А ты та еще штучка… Что ж, если хочешь, чтобы меня представили, давай кого-нибудь позовем.
Он повернулся и подался вперед – как будто собирался позвать кого-то из противоположной части зала.
– Нет-нет, не надо.
Должно быть, парень уловил ее движение краем глаза. Потому что снова повернулся к ней и, посмеиваясь, сказал:
– Да ты не стесняйся. Нэнси вон не стеснительная. – Он схватил Шарлотту за запястье своей мясистой рукой. – Может, она к нам присоединится. Эй, Нэнси!
Шарлотта всегда считала, что полупьяные мужчины – хуже всего.
