Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
– Какого цвета сейчас небо?
Шарлотта ненадолго задумалась, потом ответила:
– Оно как край синяка в том месте, где лиловый цвет переходит в синий и персиковый. – Тихонько вздохнув, Шарлотта мысленно добавила: «Слишком много поэзии и созерцания небезопасны для души».
Бенедикт усмехнулся.
– Мисс Перри, вы прирожденный писатель.
– Возможно, это мой дар, – ответила она с усмешкой. – Дар описывать все в терминах постельного белья и травм. А теперь расскажите, каким вы воспринимаете мир? Вы ведь услышали в моем голосе те чувства по отношению к Мэгги, которых никто никогда не замечал.
Бенедикт покачал головой.
– Нет-нет, самый обычный. Просто я, лишившись зрения, стал лучше прислушиваться ко всему, что меня окружает. – Он склонил голову к плечу. – Я, например, могу сказать, что Мэгги и Капитан возвращаются в нашу сторону и что собака начала прихрамывать на одну лапу. Ее шаги по сухой траве звучат неравномерно.
– Бедняга Капитан. Он намного старше Мэгги, и у него болят лапы.
– Но после того как он отдохнет, в его распоряжении будет вся комната, и он сможет бродить где пожелает. А вот я никогда не жил там, где было бы много свободного пространства. В магазине моих родителей мне всегда казалось, что меня вот-вот раздавят книжные полки.
– Смерть, подходящая для ученого. Моя мать сочла бы ее за честь.
– Что ж, вероятно, Хьюго это тоже понравилось бы, но я… Я никогда не был большим любителем чтения.
Шарлотта мечтательно вздохнула. Ох, как прекрасно было бы и в самом деле странствовать по миру – путешествовать так, как она часто говорила, рассказывая о себе.
– Мне бы очень хотелось когда-нибудь уехать из Англии, – прошептала она.
Сказав это, она тотчас осознала свою ошибку.
"– А как же отдаленные уголки мира, где вы занимаетесь богоугодными делами?
– Вы же знаете, что это неправда. Но это – удобная версия для моих родителей. Именно так они отвечают любопытствующим, тем самым сразу же пресекая все возможные вопросы. Кто захочет слушать скучную историю про старую деву и ее унылые добродетели?
В своих редких письмах к ней родители никогда не задавали вопросы о ее жизни.
