Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Шарлотта повернулась и стала спускаться по лестнице. Она успела спуститься лишь на одну ступеньку, когда он снова заговорил:
– Значит, вы и на сей раз закрыли лицо вуалью.
Шарлотта вздохнула.
– Вы так много замечаете, что это даже раздражает.
– Зрячий мужчина заметил бы намного больше, – сухо заметил Бенедикт.
– Не думаю. Зрячий мужчина замечал бы другие вещи. – За прошедшие десять лет она, Шарлотта, прекрасно изучила зрячих мужчин и их повадки – только этим и занималась.
Что же касается вуали… Она терпеть не могла эту проклятую вуаль, но сейчас ее не должны были узнать – ведь у мисс Перри нет причин бродить по окрестностям.
И вдруг ей почудилось, что сонный Строфилд стал слишком уж походить на Лондон – несколько знакомых лиц в окружении незнакомцев.
Придумав, наконец, отговорку, Шарлотта сказала:
– Ведь сегодня вы вместе с моим отцом будете беседовать с коронером. Полагаю, вам нужно подготовиться к этому.
– Мне нет нужды готовиться. Вряд ли меня можно назвать свидетелем. – Фрост прислонился к дверному косяку и добавил: – Ваша мать проводит с Мэгги утренние уроки.
Шарлотта откашлялась и пробормотала:
– Я думаю, нам больше не стоит говорить про это. Я имею в виду… богоугодные дела.
Фрост насмешливо улыбнулся и кивнул.
– Хорошо, хозяйка. Но вы должны понимать: сейчас здесь только мы с вами. И я хочу составить вам компанию.
– Мне очень жаль, мистер Фрост, но это невозможно. И вообще… мне пора идти."
"– О, понимаю… Вы боитесь, что вас увидят в обществе грубого и неотесанного моряка, слепого к тому же.
– Ничего подобного! – воскликнула Шарлотта в возмущении. Она поднялась на одну ступеньку. – Я выбираю спутников по их манерам, а не по внешнему виду.
– У меня прекрасные манеры. Лучшие во всей Европе. Ну… если не считать нескольких человек в Париже.
– Неужели? – улыбнулась Шарлотта.
