Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Его синий китель с высоким воротом был довольно хорошего качества, но золотые пуговицы и белые канты свидетельствовали о том, что он – всего-навсего лейтенант. Будь это в Лондоне, в ее прежней жизни, она бы обдала его холодным взглядом, отмахнулась бы от него веером и прошла бы мимо. Но сейчас… Сейчас она кое о чем задумалась… Вот эта его трость, например, и странная манера ощупывать монеты – отчего так? Может быть, у него плохое зрение? Если бы она могла откинуть вуаль и посмотреть на него – пристально посмотреть в его глаза, – она бы смогла понять это в одно мгновение.
– За последние две недели я путешествовал и по морю, и по суше, – отвечал со вздохом собеседник. – А также по реке. И еще – на колесах и пешком. А если бы имелись еще какие-то способы путешествовать, то я, вероятно, воспользовался бы и ими.
– Может, в седле, на любимом коне? – Шарлотта на мгновение задумалась.
– О, вот тут вы меня поймали, – с усмешкой заметил моряк. – Знаете, я начинаю очень сожалеть, что никогда не путешествовал на страусиной упряжке.
Хм… Неудивительно. Ведь она, Шарлотта, только что придумала этот вид транспорта. Соскучившись по такому вот дружескому общению, она спросила:
– Лейтенант, а где именно вы путешествовали?
– Не так давно – по Франции, а потом был в Лондоне. Но я больше не служу во флоте. – На фоне загорелой кожи сверкнула белозубая улыбка.
Какой-то бесенок подстегнул Шарлотту спросить:
– А как насчет мужчин?
– Вероятно, некоторым мужчинам – тоже. Но должен признаться, – Фрост с заговорщическим видом подался вперед, – истинная причина, по которой я ее ношу, состоит в том, что форма всегда в моде, так что мне нет нужды заботиться о сменах фасонов.
– О, вы не только привлекательны, но и практичны…
Моряк прижал руку к груди.
– Мадам, вы мне льстите.
– Нет, я просто повторяю ваши мысли.
– Но вы полагаете, что они верны. Вы признаете не только мою практичность, но и мое влияние на прекрасный пол. – Он снова усмехнулся – и как будто солнце блеснуло.
Ха! Что касается последнего, то Шарлотта действительно питала слабость к сильным мужчинам. А также к мужчинам, которые улыбались ей так, словно она и впрямь была восхитительна.
