Автор
Инженер Джордж Фицжеральд создает странный фотоаппарат, способный запечатлевать не просто изображения, а человеческие души. Основываясь на древних верованиях индейцев, он верит в магическую силу фотографии. Его изобретение становится орудием, способным изменить судьбы людей и пересечь...
– Правда, прелесть?
Артем сонно мотнул головой, то ли соглашаясь, то ли, наоборот, не соглашаясь. Адам же, отодвинув и несчастный цветок, и снимок, взял туфельку. Он поставил ее на ладонь и поднес к глазам, принюхался и разве что не лизнул.
– Он настырный, да? – Дашка спрашивала, потому как всеобщее преисполненное трагизма молчание действовало ей на нервы.
– Это очень дорогая обувь, – выдал заключение Адам.
– Спасибо. Мне приятно.
– Натуральная кожа. Внутренняя часть – шелк. Если не ошибаюсь, также естественного происхождения. Обрати внимание на шов по подошве.
Дашка обратила. Шов как шов. Гладенький. И ниточки черненькие с черным же сливаются. Адам же, перехватив туфлю, согнул ее.
– Промежутки ровные. Но не идеально ровные. И степень натяжения нити различается. Ручная работа.
Надо же. Кто-то сидел и шил туфли, возможно, торопился, думая, что шьет для мертвеца.
– Примерь, – велел Адам.
– Ни за что!
– Примерь. Артем, помоги ей.
Снова этот упрямый взгляд, от которого холодок по коже бежит и в желудке неприятственно урчит. Подчиняясь взгляду, Дашка плюхается на табурет и позволяет Артему – предатель! – надеть туфельку.
– Идеально, – говорит Темка, отворачиваясь.
Прелестно. Дарья, конечно, мечтала себя Золушкой ощутить, но не при таких же обстоятельствах!
– Просто с размером угадал.
Вторую туфельку надела сама сугубо из чувства противоречия, а еще из желания заткнуть тонкий голосок здравого смысла, подсказывавшего сорваться и бежать. Не важно куда, главное, подальше. В нору, в дыру, в Африку!
– Знаешь, а они ничего… симпатичненькие, – Дашка прошлась по комнате и попыталась встать на носочки. Не будет она бояться! И убегать не станет.
– У тебя есть тональный крем? Или пудра? – поинтересовался Адам.
Зачем ему?
– Зачем тебе? – спросила Дашка, плюхаясь в кресло.
– Не мне. Тебе.
Крем он нанес на ступни ровным слоем, затем снова надел туфли и попросил:
– Пройдись до окна и назад.
Темка наблюдал за манипуляциями, вмешиваться не пытался, вопросов не задавал.
А если это все-таки он? Разыграл спасителя, втерся в доверие… прошлый портрет чересчур большой? А цветочная конструкция сложна? Незаметно не пронесешь… тогда это показалось аргументом. А если изготовить заранее и спрятать? А когда Дашенька заснет крепко-крепко, принести. Заметила бы она Артемово отсутствие?
– Все? – Догадка выводила ее из себя, потому что если так, то друг, который не совсем и друг, – враг. – Или еще гулять?
– Хватит.
