Автор
Фотограф смерти устрашенно поднимается над городом, каждое его сжатое мгновение означает окончание жизни объекта для портретов. Глубокая темнота ночи дышит яркими красками вулкана, раскаивающегося в бесконечных бурях. Анюта, художница-любительница, видит нечто прекрасное — будущее на полотнах своего мужчины-фотографа, который идет по ужасному пути....
Он останавливался рядом с каждым предметом в ней, брал в руки или прикасался, знакомясь с вещами.
Неровная занозистая поверхность дерева. Сухость старого лака. Скользкий бок самовара с крапинами ожогов. Пепельница – стекло. Она пуста. Половицы хрустят. Под кроватями – серые клубки пыли.
Кухня. Шершавая печь, от прикосновения к которой на пальцах остается белый след. Мел забивает папиллярные линии, стирая отпечатки.
Разве здесь твое место, Адам?
Возвращайся.
Нет."
"Осмотр продолжается. Кастрюля. В ней вторая.
Шлем Адам вернул. И сам же вернулся в комнату. Занавесив окно – сквозь тонкие шторы просвечивал непривычный мир, – Адам взял трубку.
Чужой телефон. Неудобные кнопки. Слишком крупный дисплей. Но это не имеет значения для исполнения основной функции.
Номер Адам помнил наизусть.
– Геннадий Юрьевич? – спросил он, когда связь установилась.
Не связь – невидимый поводок между двумя людьми, с помощью которого один способен воздействовать на другого.
– Это Адам. Тынин.
В трубке раздалось урчание, и раздраженный – этот человек всегда пребывал в какой-то крайней степени раздражения – голос произнес:
– Выпустили уже?
– Выпустили, – Адам коснулся стены.
Скользкая плитка, отлитая из молочно-белой керамики.
– И чего?
– Черные туфли-лодочки.
Стена щелкнула и подалась под пальцами.
– И что?
– Я нуждаюсь в подтверждении или опровержении. А также в информации о заказчике…
– На хрена? – поинтересовался Геннадий Юрьевич и срыгнул. – Или ты там совсем свинтился?
Плитка стала под острым углом к стене. За ней имелась дыра как раз такого размера, чтобы просунуть руку. Адам просунул и уперся во что-то жесткое и мерзостно-липкое.
Следовало бы надеть перчатки.
– Возможно, ваш клиент…
– Псих он, а не клиент. С кровати поднял. Денег кинул. И ботинки ношеные приволок. Типа, по ним делай. А я чего? Я и сделал. Денег-то неплохо кинул… неплохо…
В трубке захрустело, и звук этот неприятно резанул по нервам.
– Имени не знаю, фамилии тоже, – продолжал отчитываться Геннадий Юрьевич. – Харя средней паршивости. И возраст средний. Вообще невзрачненький типчик.
