Автор
Фотограф смерти устрашенно поднимается над городом, каждое его сжатое мгновение означает окончание жизни объекта для портретов. Глубокая темнота ночи дышит яркими красками вулкана, раскаивающегося в бесконечных бурях. Анюта, художница-любительница, видит нечто прекрасное — будущее на полотнах своего мужчины-фотографа, который идет по ужасному пути....
Он хочет отобрать у Елены свободу, но Елена не позволит.
– Вы очень красивы, – сказал парень, останавливаясь. Руки он по-прежнему держал над головой. – Вы красивее всех, кого мне доводилось видеть."
"Ложь. По глазам видно. Глаза у людей не умеют притворяться, они почти как объективы камер. Нужен талант, чтобы видеть правильно. Этот, стоящий в трех шагах от Елены, видел совершенно неправильно.
– Пожалуйста, не причиняйте себе… – он оборвал фразу и бросился к Елене.
Глупый. Она ждала. Готовилась.
Успела.
Небо распахнуло объятия, ударив ветром в лицо.
То, что Артем пьян, Дашка поняла не сразу. Она его ждала. Вышла за забор, села на лавочку и ждала. Небо чернело, проклевывались звезды, пушистые, как одуванчики. И соловьи запели. Она не была уверена, что это соловьи, но слушала переливы и пересвисты.
Но вот загрохотал мотор, и соловьи заткнулись. Пятно желтого света заскользило по дороге и остановилось у Дашкиных ног.
– Привет, – сказала Дашка.
Артем ничего не ответил, но кое-как сполз с мотоцикла и направился к дому.
– Эй, ты чего?
Дашке стало обидно: она ждала, а ожидание осталось незамеченным. И только у самого порога она поняла: Темка пьян.
А еще избит. Его нос распух, треснувшую губу склеивала полоса сукровицы, а под левым глазом наливался фингал.
– Людочка приласкала? – Дашка не удержалась. Темка же, сфокусировав взгляд, сказал:
– Она прыгнула.
– Людочка?
Он мотнул головой:
– Лена.
Он сполз по стене и закрыл лицо руками.
– Она не хотела разговаривать. Я ждал. Дождался. Все ушли. А она не выходила и не выходила. Самая последняя. Думал – неспроста. Окликнул. Она бежать. Наверх. На крышу. Дверь открыта. Я следом побежал. Я же быстро бегаю, а она на каблуках! Только все равно быстрее.
– Наверное, возможно, – Дашка присела рядышком и тихо сказала: – Пойдем в дом?
От Темки пахло водкой. И судя по глазам, принял он изрядно. Он не ездит пьяным. Он смерти боится. Но выходит, что страх этот не так уж и силен.
– Я просил ее… а она… подошла к краю и легонько так… раз и вниз. Не кричала. Я звук слышал. И ушел. Позвонил в «Скорую» и ушел. Как… как скотина последняя.
