Автор
Фотограф смерти устрашенно поднимается над городом, каждое его сжатое мгновение означает окончание жизни объекта для портретов. Глубокая темнота ночи дышит яркими красками вулкана, раскаивающегося в бесконечных бурях. Анюта, художница-любительница, видит нечто прекрасное — будущее на полотнах своего мужчины-фотографа, который идет по ужасному пути....
А заодно и заглянуть в лицо Всеславы. Брови, клином сошедшиеся над узкой переносицей, нервные губы, лихорадочные пятна румянца на щеках."
"– Вы нервничаете, – Адам не собирался произносить это вслух, но с магнитом в голове сложно отделить мысли неозвученные от мыслей озвученных. – Вы сомневаетесь, что принятое вами решение верно.
– Какое решение? – Всеслава цепляется за фразу.
– Кольцо. Новое. Подарок. Символичный. Вам сделали предложение. Вы его приняли.
– Ваша наблюдательность поражает…
Скорее дает возможность сменить тему беседы.
У Яны такое же. Нет, просто похожее.
– …но выводы весьма спорны. Кольцо я могла бы купить сама. Или получить от… от родственницы.
Жаль, что Адам не может верно интерпретировать ее улыбку.
– Вероятность есть. Но стали бы вы носить подарок, который вам не по вкусу? Вы постоянно прикасаетесь к нему. Он мешает. Но не настолько, чтобы избавиться.
– Извините, но ваш тон… – Всеслава убирает руки под стол.
Магнит в голове щелкает, переключая режимы боли.
Надо уходить.
Рано.
– Адам. Вы понимаете, что если мы с вами не найдем контакт, то мне придется действовать иначе… иначе действовать.
Это не шантаж. Не предупреждение. Это – констатация факта. Факт Всеславе неприятен, и она снова отгораживает его забором слов.
– Что мне нужно делать? – Адам слишком устал, чтобы выстраивать второй забор.
– Найти контакт.
– С кем?
Она молчит. Смотрит под стол, пытаясь сквозь бумаги и крышку разглядеть кольцо с крохотным блестящим камушком. Думает.
– Для начала хоть с кем-нибудь. Например, попробуйте не избегать групповых занятий.
– Попробую, – пообещал Адам.
И его отпустили.
Это место отличалось от прежнего количеством степеней свободы. Пожалуй, оно походило на санаторий. Аккуратные лужайки. Фигурные клумбы, где по мере вегетации одни цветы сменялись другими. Декоративные кустарники и деревца, за которыми следили столь же тщательно, сколь и за пациентами.
Белый забор. Узорчатые ворота и будка, в которой охранник не дремлет. Видеокамеры, разделившие пространство на сферы влияния. Телефон, который никогда не звонил.
Встречи под колпаком наблюдения, на которые Дарья не приходит. Наверное, это хорошо.
Наверное.
– Адам, – мягко произнесла патронажная сестра. – Вам лучше вернуться к себе. Дождичек собирается.
