Автор
Сон для Ильи стал прерыванием между миром и сном, но это был сон о новой женщине – Светлане. В ее объятиях он словно обрел второе дыхание, а каждое прикосновение вызывало новые открытия в его сердце и мозгу. Отступив от привычных устоев, Илья оказался на пороге загадочного, где сценарий жизни тихо перестраивается под влиянием Светланы....
Дима понял, о чем он спрашивает.
– Он успокоился, – сказал он и тут же добавил: – Мне так кажется.
Отец больше их не потревожил до самого дома. Дима попросился в кузов, скорее чтобы избежать ненужных расспросов. Потому что он не знал ответа ни на один вопрос. Они все это время находились на трассе М4. Просто окружающий мир играл с ними. Добрались они за полчаса. Мурад, как только разгрузили гроб, сел в машину и уехал, не задав ни единого вопроса.
Хоронили отца на следующий день в одиннадцать. Тетки так и не пришли, будто боялись, что он сможет потребовать у них часть дома даже после своей смерти.
Сотрудники ритуального агентства опустили крышку на гроб. Дима вдруг подумал, что если не подойдет к отцу еще раз, то не простит себя никогда. Он остановил рабочих и подошел к гробу. Из рук отца уже вынули иконку. Дима дотронулся до правой кисти и наклонился ко лбу покойника.
– Спасибо, сынок, – услышал он, но не отреагировал.
"Дмитрий боялся взять на себя обузу в виде заботы о родном человеке, дистанцировался от отца и за это поплатился. Сутки терзаемый совестью, он был измотан и теперь уже сомневался, что отец… покойник действительно передвигался. Но он верил в то, что папа его простил, и, пожалуй, это самое главное.
Дима воткнул в рыхлую землю венок. Расправил черную ленточку «Отцу от сына и дочери» и повернулся к Ирине. Лицо без косметики, припухшие веки. Он нечасто видел ее такой. Он вообще не видел ее такой. До сегодняшней ночи, как оказалось, он не видел многого.
От дороги Дима махнул рукой в сторону могилы отца, будто прощался с кем. Теперь он понял, какая обуза тревожила его больше всего. Это гложущая его совесть, это злость на теток, на себя. Это обида и безысходность.
