Автор
Роман Ракитянский и Марфа Тихая связаны давними семейными узами, но между ними стоит невидимая стена. Она видит в нём избалованного мальчика, он не замечает её чувств. Когда их отцы решают объединить бизнес, молодым людям предстоит переоценить друг друга и понять, что истинная любовь может...
Раздел Chitat.online для книги «Френдзона: Выход» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман Ракитянский и Марфа Тихая связаны давними семейными узами, но между ними стоит невидимая стена. Она видит в нём избалованного мальчика, он не замечает её чувств. Когда их отцы решают объединить бизнес, молодым людям предстоит переоценить друг друга и понять, что истинная любовь может...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман Ракитянский и Марфа Тихая связаны давними семейными узами, но между ними стоит невидимая стена. Она видит в нём избалованного мальчика, он не замечает её чувств. Когда их отцы решают объединить бизнес, молодым людям предстоит переоценить друг друга и понять, что истинная любовь может...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И белье тоже куда-то растворилась.
Марфа жалобно всхлипывала, выгибалась и терлась о Рому. Он что-то невнятно рыкнул, рывком разводя ей колени. Она почувствовала его пальцы там, между. Всхлипнула совсем громко. Не пальцы, Рома, нет, другое!
И он резким и глубоким движением дал ей это другое.
Волна неконтролируемой дрожи пронеслась по ее телу. Вся кожа покрылась колючими мурашками — холодными и одновременно горячими."
"— Мрыся… — ожег он ей ухо хриплым выдохом. — Мрысечка…
Она обхватила его ногами за талию, руками за шею. Не надо сейчас говорить, Ромка, я тебя умоляю.
— Двигайся. Двигайся, пожалуйста.
Какой же ты послушный, мой мальчик…
Сильный глубокий выпад. Еще один. Чередой. Да-да, прости. Я поняла. Не мальчик. Ты просто…
Ой.
Марфа думала, что знает свое тело. Ну к тридцати-то годам можно узнать, где у тебя чего. А вот сейчас Ромка ей проводил экскурсию по ее собственному телу. И показывал, и рассказывал — где у нее чего.
Впрочем, экскурсия быстро сбилась в одно-единственное место. Марфе казалось, что у нее в теле просто нет других мест. И все ощущения там. Все концентрируются и концентрируются. Плотно, сверхплотно. Его движения, размашистые, наполненные, глубокие, резкие, быстрые — словно все наматывают и наматывают что-то и куда-то. А там уже нет места, там уже все так горячо и тяжело. И его движения уже почти болезненные, и хочется что-то сказать, но слов нет. И даже подумать страшно, что он остановится, оставит ее вот так. Но и дальше просто нельзя. Я уже не могу, Ромка, ты слышишь, не могу!
Марфа не знала, как он ее мог услышать. Услышал ли. И что вообще произошло. Просто словно вдруг в абсолютной темноте зажгли свет. Сначала крошечная икра, но она разгорается все сильнее и сильнее. И стремительно заливает светом все.
Марфу заливало, затапливало чем-то, чему она не знала названия. Ее почти вынесло. Но она все равно слышала, словно со стороны, как кричит. Как хрипло и надсадно стонет Рома, содрогаясь всем телом. И как этим же телом, как большим теплым тяжелым одеялом, после укрывает ее.
Она еще дрожит под ним. Он еще слегка пульсирует в ней. Они оба тяжело дышат.
И тишина вокруг.
Которая взрывается громким вопросом, заданным из-за двери.
— Вы закончили?
Глава 6. Лучший выход — напролом
Никогда в жизни Марфа не испытывала такого ужаса, как в этот момент. Когда она, обнаженная, лежала под Ромой. А из-за двери раздавался голос мужа. В этот миг ей хотелось умереть. Просто исчезнуть.
Господи, какой ужас. Какой позор…
Она не могла шевельнуться. А вот Рома действовал оперативно. Он встал, первым делом укрыл Марфу половиной покрывала, а потом принялся быстро одеваться. А она продолжала лежать на кровати, словно парализованная.
— Из комнаты не выходить, — Рома стоял у кровати, уже полностью одетый.
