— Они просто Руна…
— Утоляю свое любопытство, — спокойно ответил он. — Это ведь работа твоего отца?
— Нет, моя собственная, — в голосе Азимандии прозвучала нотка гордости. — Нравится?
Он сделал сразу несколько любопытных выводов. Если Руна новая, то вряд ли она создана в Вечности. Прошедшим через Позор и лишение Атрибутов в насмешку обычно оставляли прежнюю внешность, а служанки очень похожи на детей Единства, рожденных уже в эпоху Кругов. Выходит, пойманы уже здесь… И еще это значит, что Азимандия Визу Аран — могущественный рунный мастер.
— Поздравляю. Весьма прелестная Руна.
— Я жду тебя, гость, — произнесло призрачное лицо, завершив осмотр и растаяв.
После омовения девушки помогли облачиться в новую одежду — сине-серебряное асари, традиционное одеяние Кел. Вспоминая тьму аристократических нюансов Народа Кел, он завязал небрежным узлом, а не застегнул плетеный пояс, сдвинул аграф вправо, так, чтобы ниспадающий хэлио образовал косую линию. Мода Вечности могла измениться, но последнюю тысячу циклов на его памяти Кел Аммос носили классический асари именно так. Когда поколения перестают сменяться, привычки и ритуалы тоже становятся незыблемыми.
— Кел-леди ждет вас, мой господин, — произнесла одна из Дев, склонив голову. — Позвольте проводить вас.
Пара шагов через рунный знак — и он оказался в просторном, очень светлом зале. Неброская роскошь Кел чувствовалась во всем — занимавшем всю стену огромном арочном окне, казавшемся выходом в изумрудный сад; в оплетенных сложным золотым орнаментом плавных обводах мебели; в струящихся тканях и парящих под высоким потолком звездах, источающих мягкий голубоватый свет. У хозяйки определенно был прекрасный вкус.
А вот самой владелицы он не обнаружил.
Дальнюю половину зала занимала огромная прямоугольная купель, обрывавшаяся прямо в сад сверкающим водопадом. В ней, наверное, можно было нежиться, любуясь прекрасным видом. Поверхность усеивали голубые и алые лепестки, от воды исходил приятный цветочный аромат. Он вдруг понял, что Азимандия еще там — в бассейне, определил это по небольшим бурунам, взвихрившимся на поверхности. Она вынырнула — туча поднятых серебристых брызг на мгновение приняла очертания женского тела, — поднялась и вышла из купели по ступенькам, почти невидимая, но оставляющая за собой лужицы воды. Струйки воды, стекающие по коже, оставляли простор для воображения — и он прекрасно знал, что Азимандия сейчас специально разыгрывает перед ним небольшую пикантную сцену.
