Но знаешь, мой друг Себастьян очень любит свою племянницу. И не желает ей зла. И против её участия в мутных схемах. Да и дочь для него отнюдь не чужая, он ни разу не давал понять, что не любит её. И твои слова…
— Вопрос, сеньор Хименес! — с энергией в голосе одёрнул я. — Я понимаю, о чём вы беспокоитесь. Задайте сразу вопрос, к чему политесы? Мы же простые люди и всё понимаем.
— Если вы знаете этот вопрос, юный сеньор, — миролюбиво продолжил он, не показывая, что уязвлён, что я его перебил. — Если вы его знаете — уважьте старика. Ответьте, чтобы не пришлось его задавать.
Я вдохнул-выдохнул, приводя мысли в порядок. Что ж, за ЭТИХ девочек также нужно бороться и держать ответ. Перед их роднёй. Мы живём не в вакууме, и у каждого человека есть близкие, которые за них беспокоятся. И раз связался с принцессами — и отвечать нужно по-королевски. И плевать, что сами они ведут себя как самостоятельные, будто сироты — ничего они не сироты. И машина имперского спецназа у «Берлоги» во время последних беспорядков — тому подтверждение. Падать, если обижу их и брошу тень, придётся очень глубоко и больно.
…Но я и не думал, что будет легко.
— Мерседес в отпуске, — сформулировал я ответ в первую очередь для себя — ибо сам был с её отлётом в полном раздрае. — Полетела проведать родных. Я не обидел её, нет. Я по-прежнему люблю и ценю её. Но она слишком сильно задержалась на Венере, а любой человек не железный. Как отдохнёт — вернётся. И вы, собирая на меня досье, должны были понять — у меня насчёт неё самые серьёзные намерения.
— Моему другу Себастьяну сложно это объяснить, — продолжал улыбаться он. — Он — традиционный католик, и у нас не принято… Многожёнство. И тем более… Конструкты. — Лёгкая презрительная усмешка.
Ясно. Дядюшка переживает за племяшку и показывает, что порвёт за неё даже меня. Особенно меня!
Но и оправдываться сейчас нельзя. «Выйду из доверия» — наложат ей запрет на вылет, поставят «вето» и на Венеру не отпустят, какие бы горы и свободы ей до этого ни обещали. Жаль, но придётся обострять.
— Сеньор Хименес, пусть Мерседес сама решит, чего хочет и как ей быть? — Я опасно сощурился: «Сеньор, я зверь, и буду рвать! Я не сдамся!» — И я, зная её лучше вас, предупреждаю — не надо на неё давить. Будет хуже. Впрочем, вы уже входили в эту реку однажды — просто не повторяйте собственных ошибок. — А вот это верное замечание. Вот этот аргумент как раз и будет принят к сведению. Огонёк уже не ребёнок.