— Да неужели?
— Ну вы же дадите мне рекомендации?
Выругавшись, Эмиль притормозил на обочине, с тоской понимая, что придется возвращаться. Не оставлять же ребенка на дороге.
— А может ты сама дотопаешь до дома? — со слабой надеждой спросил он. — Всего-то семь миль по хорошей погоде… К ужину будешь в Нью-Ньюлине.
Девчонка ответила тем особенным взглядом, каким умники-подростки смотрят на глупых взрослых.
— Уж как-нибудь доберусь, — ответила она высокомерно. — Ну так что, мы договорились? Замолвите за меня словечко в ордене?
— Разве Тарлтон тебе не объясняла, как все происходит? Через пару лет ты пройдешь обязательное тестирование…
— Но ведь рекомендация надежнее какого-то тестирования.
— Какая ересь, — раздраженно процедил он, совершенно выведенный из себя этими глупостями. — Признайся честно, это Тарлтон тебя подослала, чтобы я опять вернулся в ваш заколдованный Нью-Ньюлин? Или что на самом деле у тебя на уме?
Девчонка нахмурилась, недовольная.
— Вам что, жалко? — спросила она скорее сердито, чем обиженно.
— А ты что, самая умная? — в тон ей парировал Эмиль. — Так я тебе сразу говорю: таких умников, которые норовят обойти систему, убивают первыми. Сегодня ты здесь хитришь, завтра филонишь на тренировках, послезавтра твои родственники получают прах в горшочке. Так что выметайся-ка ты из машины.
— Вы правда заставите меня возвращаться пешком? — возмутилась она.
Эмиль вздохнул. Вот почему он терпеть не мог подростков — чванства выше крыши и никакой готовности нести ответственность за свои поступки.
— Ну ты же о чем-то думала, когда забиралась в мою машину, — напомнил он очевидное. — С какой стати я должен тратить свое время на незнакомую мне пигалицу?
— Ну и пожалуйста, — выпалила она, выскочила наружу и от всей души хлопнула дверью. Поморщившись, Эмиль тронулся с места, одновременно набирая номер Тэссы. Пусть она сама с этим разбирается.
***
Билли Милн возвращался домой, когда его внимание привлекла тонкая и длинноногая фигура с пылающим факелом ярко-рыжих волос, неприятно знакомых.
Резко сбросив скорость, он остановился на обочине, не веря собственным глазам. Прямо по пустынной дороге бодро шагала одна из близняшек.
Обе сестры нервировали его самим фактом своего существования — детям вообще не место было в Нью-Ньюлине. В те времена, когда они с Деборой переехали в это уединенное местечко, там было тихо и спокойно. А уж от этой затеи с приютом у него и вовсе обострялся гастрит.
