Эта мысль невероятно оскорбляла Кенни, но он вынужден был делать вид, что пьеса не имеет никакого отношения к реальности. Признай он, что видит в героине саму Фанни, — пришлось бы и признать ее некрасоту тоже.
Кенни знал, что для нее это сложная тема, но не понимал этого на самом деле. Его привлекали яркость, доброта и веселость Фанни, она казалась такой живой и энергичной, что ее бесконечное самокопание и комплексы казались надуманными. Он бы легко обменял собственную миловидность на ее оптимизм, будь у него такая возможность.
— О трусости, — пояснила Фанни, и сердце Кенни рухнуло. Ну почему ей так нужно вытаскивать их проблемы на всеобщее обозрение?
— Детка, — он сел рядом с ней на кровать и взял ее за руку, мучительно подбирая формулировки. — Послушай, я знаю, что не самый храбрый человек на свете, но ведь я очень стараюсь, правда.
— Милый, — она порывисто села и уставилась на него с удивлением. — Но при чем тут ты? Нужно быть очень смелым, чтобы жить с женщиной, которая в любой момент способна причинить тебе сильную боль.
Ты находишься прямо на первой линии огня, Кенни.
— Но ты ведь не кричишь каждый день, — возразил он, невероятно польщенный."
"Тут они оба посмотрели на календарь. Три восклицательных знака, обозначающие вопль баньши, остались в прошлом году, когда Мэри Лу выпустила фальшивое интервью с Кенни. Ему до сих пор становилось плохо, когда он вспоминал об этой подлости — «наши отношения построены на жалости…»
И почему люди, когда им больно, стараются сделать больно другим?
— Откуда вообще взялась эта тема? Про трусость? — вздохнул Кенни, обняв Фанни.
— Видишь ли, — глубокомысленно произнесла она, — каждый автор пишет только о том, что его волнует на самом деле. Нас всех учат, мол надо идти к своей мечте и никогда не сдаваться. А я хочу сказать: сдавайтесь. Если прям сложно, то сдавайтесь. Не обязательно всем вокруг быть сильными и храбрыми. Можно просто жить самой обычной жизнью, и в этом нет ничего такого. По правде говоря, Нью-Ньюлин, — это столица тех, кто сдался.
И мы здесь счастливы, разве нет?
— Разве да, — согласился Кенни рассеянно. Слишком она много думала, его Фанни, от этого все хлопоты.
***
В старом замке было тихо и пусто. Фрэнк немного понаблюдали за пикси, которые с самым озабоченным видом суетились, подырявливая себе норки в матрасе и подушках на кровати Холли. Сиденья стоявшего во дворе мини-мобиля тоже сплошь были сплошь в подобных туннелях.
