Отсюда она писала письма Джеймсу, в которых врала без зазрения совести. Здесь она когда-то мечтала, что однажды ее кто-то полюбит. Никому не нужная одинокая и напуганная девочка — какой она сейчас казалась трогательной и далекой.
— Ладно, — сказал Джеймс, не двигаясь. Он тяжело дышал, но говорил медленно и спокойно. — Ладно. Я просто решил… зря, наверное. Неважно.
Одри закусила губу, чтобы не расплакаться. Потом подумала — Бренда обрадуется дождю, что ей, жалко, что ли. И несколько крупных слезинок с готовностью упали вниз.
По низкой крыше тут же негромко ударили первые капли.
— Ты чего? — тут же испугался Джеймс. — Ну прости… хотя я же ничего такого вроде… Или того?
— Да при чем тут ты вообще, — всхлипнула она. — Можно подумать, все вокруг тебя только и крутится.
Он замолчал, боясь неосторожным словом вызвать новый приступ слез. Одри стало стыдно, жалко Джеймса, который и так был сиротой, а потом еще и умер, а теперь вот возится с ней, никчемыкой.
Она подвинулась к нему чуть ближе и спросила шепотом:
— А ты помнишь тот день, когда мы впервые поцеловались?
— Конечно, — торопливо заверил он.
— И что с небом творилось, помнишь?
— Красивое было.
— А теперь представь, что будет с Нью-Ньюлином, если мы все-таки переспим. Светопреставление!
— Ага… — кивнул Джеймс, ухмыльнувшись с некоторым самодовольством. Из-за какого еще парня в этом мире облака раскрашиваются радугами! А потом до него дошло и другое. — О! Так это не я виноват, что ты все время притормаживаешь.
Дело в тебе."
"— А я тебе про что говорю, — разозлилась Одри.
Они замолчали, погруженные в печаль из-за постигшей их беды.
— А ты же с Тэссой тренируешься, да? — робко приободрился Джеймс. — Ну типа контролировать свои эмоции — после того, как молнией в дерево зарядила?
— А вот скажи мне, милый, — язвительно отозвалась Одри, — и богатый у тебя сексуальный опыт?
Густо покраснев, Джеймс потупился.
— В смысле — с другим человеком? — пробормотал он.
— И ты правда хочешь, чтобы девушка, с которой у тебя всё впервые, контролировала свои эмоции в процессе? Серьезно?
— И что теперь? — совсем расстроился он. — Детка, может Нью-Ньюлин все-таки выстоит? Как-то переживет наше… ну эм.
— Он-то переживет, — мрачно ответила Одри. — Почти наверняка устоит. Но потом все вокруг будут знать, что мы с тобой сделали. Как подумаю об этом, сразу в монастырь так и тянет.
