Все трое и без того стреляют в скопление пинков, выказывая просто запредельную скорострельность. Уходить? Хрен ты тут уйдешь. Раздавят. Так тоже шансов никаких, но хотя бы лицом к лицу."
"Сергей жмет на спуск, передергивает затвор, опять жмет. Он стреляет не целясь, просто некогда, хорошо хоть удается выдерживать направление. Арачи бьют в ответ, в перестрелку вплетается все больше стволов. Пули летят все гуще. Наверное, есть и стрелы, но Варакину удалось расслышать только первую, остальные если и пролетают мимо, то их посвист напрочь заглушается басовитым вжиканьем пуль и беспрестанными выстрелами, а еще воинственным кличем арачей.
В какой момент он выпустил Бурана, Сергей сам не понял, но со стороны противника уже слышатся крики вперемежку с рычанием четвероногих бойцов. Что там и как – не разобрать. Если вначале он еще различал фигуры, то теперь видит только множественные вспышки пинкских ружей.
Сергей вскакивает на колено, чтобы было удобнее, и продолжает посылать одну пулю за другой. Хват тоже бьет с колена, но действует иначе. Оставив карабин, повисший на ремне, он выхватил сразу два револьвера, и темноту тут же разорвали вспышки выстрелов. Такое впечатление, что в его руках сейчас автоматическое оружие. Лицо вора, перекошенное от злобы, то и дело озаряется выстрелами.
Все трое диверсантов, как и пинки, орут не переставая. Но это не русское «ура» и не рустинское «аппак». Округу оглашают сплошные непечатные выражения. Причем выкрики одного из троицы не поймет и лингвист, потому как Варакин разоряется на языке родных осин.
Свисток! Нужно подать знак! Да кой черт свисток! Тут только успевай перезаряжать. В грудь ударило так, словно кто-то саданул бревном. Дыхание сперло. Перед глазами как в калейдоскопе поплыли разноцветные круги. Сергея отбросило на спину. Сознание он не потерял, но и вдохнуть не в состоянии, словно легкие позабыли, как дышать.
Бабах! Бабах! Разрывы раздаются один за другим. Господи, неужели Грибски все же сообразил, что тут происходит, и начал метать гранаты?! Да и немудрено догадаться. Такой тарарам устроили.
Дышать. Нужно дышать. Воздух с всхлипом начинает просачиваться в легкие, и наконец они расправляются на полную. Грудную клетку охватывает дикая боль. Впечатление такое, что ее развалили надвое. Глаза затянула красная пелена. Вокруг ночь, но пелена красная, Сергей это видит отчетливо.
Гранаты продолжают рваться густо и часто, количеством уже давно превысив оговоренные четыре единицы. Со стороны пинков слышатся крики раненых и убегающих арачей. Сергей чувствует, как его хватают за лохматку и волокут прочь от этого места. Кто-то что-то кричит. В ушах такой шум, что ничего не разберешь. Ясно только одно: это Ануш и Хват. Хм… А ведь вроде полегчало.