Алексей и со здоровой рукой не добросил бы, не то что теперь, когда рана на руке не просто кровоточит, но каждое движение отдается болью. Но главное это даже не лодки. Если только удастся заставить находящихся на барже воинов прекратить обстрел, то лодки сами отвернут. Не может быть, чтобы им не было известно о том, что произошло с первой волной штурмующих.
— Игнас! Игнас!
Слушаю, господин Дворжак.
— Помнишь, как в Паюле вы отбивали штурм при помощи пращей?
— Помню.
— Можно попробовать достать тех на барже.
— Не получится. Тогда у нас были фитили. Запалы слишком быстро прогорают.
— Нужно обмотать гранату тонким ремешком или бечевкой. Это придержит рычаг, пока запускаешь гранату, а когда она полетит, ремешок размотается, высвободив рычаг уже в воздухе.
— Рискованно.
— А у нас есть другой выход? Я бы и сам, да нет пращи, и рука ранена.
— А-а, к лукавому! — наконец решившись, прокричал десятник.
Он отбежал за рубку и начал готовиться к броску. Видя, что дело пошло, Алексей выдернул чеку, высвободил рычаг и метнул гранату, пустив ее навесом. Рядом ударили сразу две пули, заставляя его укрыться. Больше гранат у него не было, поэтому, вооружившись «дятличем», он начал обстреливать пинков, укрывшихся на барже. Достать тех, что были на пирогах, пока нечего было и думать.
Он едва вскинул карабин, когда рванула его граната. За результатом он не наблюдал, заметив краем глаза только вспышку и облако дыма. Вслед за его гранатой рванули еще несколько. Вот в прицеле изготовившийся к стрельбе арачи. Алексей поспешно потянул спусковой крючок. Выстрел! Пуля бьет немного ниже, брызнув осколками угля и пылью в глаза пинкского воина. Тот в свою очередь стреляет, но легко понять, что в момент выстрела он дернулся и пуля ушла куда-то вверх. Ну что же, гарантированный промах тоже достижение.
Передернуть затвор. Пинка уже нет, он укрылся, чтобы перезарядиться, а может, и протереть глаза. Но вот неподалеку появляется голова другого арачи, готовящегося выстрелить. Алексей стреляет раньше. Опять мимо, но арачи исчезает из поля зрения, поспешив укрыться. Еще дважды картина повторяется, а затем на куче угля вспухает черное облако от взрыва гранаты. Слышатся полные боли крики.
Алексей резко обернулся в сторону Крайчека, у которого на лице застыла кровожадная улыбка. Дело уже поставлено на поток. Один из наемников обматывает бечевкой гранату, пока десятник запускает в полет очередной гостинец. Взмах, три оборота пращи, и вот снаряд уже в полете."
"— Отлично получилось, господин Дворжак. Жаль, праща только одна. Ну ничего, мы им покажем! — вновь изготавливаясь к броску, посулил Игнас.
— А гранат-то хватит? — усомнился Алексей, памятуя о том, что свою последнюю он уже израсходовал.
— Этого добра у нас еще ящик в запасе имеется.