Постовой Андрей с трудом нашел работу на кирпичном заводе после войны. Тяжелая работа садчика — закатывание тяжелых вагонеток с кирпичом в раскаленные печи обжига оставляет жестокий след — пот, мучительная боль мышц после работы. Андрей рад этой работе несмотря на трудности, она приносит хоть каплю нормальной жизни после войны....
Похоже, «Фронтовик. Без пощады!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Лук попался злой, ядреный – аж слезы потекли.
Вот теперь образ закончен. Все, что он сейчас сделал, было как последний штрих, как мазок в завершение картины.
Шедшая мимо прохожая, учуяв запах спиртного, обошла Андрея брезгливо:
– Фу!
Андрей дохнул в ее сторону:
– Какая фифочка! За станок бы тебе или в коровник! Нос она воротит! Тьфу!
– Хам неумытый! – взвизгнула дама и постаралась побыстрее уйти – от такого всего можно ожидать.
Андрей еще раз убедился, что выбрал правильный путь.
Он зашел в подъезд и поднялся на площадку между третьим и четвертым этажами.
Андрей уселся на пол и закурил папиросу, хотя курить он бросил еще на фронте. Баловался в школе куревом, по молодости лет и глупости полагая, что папироса мужественности придает, взрослости добавляет.
Однако поскольку папиросой Андрей не затягивался, она погасла. Примяв мундштук, он зажал папиросу в зубах.
Все! Подготовка закончилась.
Громыхнула дверь, и по лестнице стал спускаться сосед коллекционера – чисто одетый, хорошо выбритый, благоухающий «Шипром».
– Ты кто такой?
Андрей приоткрыл глаза:
– Живу я здесь! – и икнул.
– Я всех жильцов в подъезде знаю. Нет у нас таких выпивох!
– Ты что, шляпа, в ментовке служишь, чтобы знать? Мой подъезд и мой дом!
Андрей демонстративно выдохнул запахом водки и лука в сторону мужчины. Тот поморщился – запашок был еще тот!
– Дворника сейчас вызову!
– Степаныча? Да мы с ним вместе… – Андрей демонстративно достал из кармана ополовиненную чекушку водки.
Дворника и в самом деле звали Виктором Степановичем, и во время визита к коллекционеру Андрей с ним виделся.
Слова ли о Степаныче мужчину успокоили или времени у него не было, но он повернулся и направился к выходу, покачивая головой. Воскликнув: «О времена, о нравы!» – Он открыл входную дверь и вышел на улицу. Потом долго никого не было.
На пятый этаж поднялась женщина с авоськами, подозрительно поглядела на Андрея, но ничего не сказала, слова худого не проронила.
Еще через час из квартиры коллекционера вышла женщина с собачонкой на поводке.
– Шли бы вы домой, – как-то жалостливо сказала она Андрею. – Жена, наверное, уже заждалась.
Она видела его три дня назад, мельком, – в костюме, чистого, и сейчас не узнала.
– Шла бы ты сама мимо, мышь серая! – И протянул руку к собачонке.
Женщина возмущенно фыркнула и ушла. Испуганная собачка, прижимаясь к ноге хозяйки, семенила рядом.
