Бывший фронтовой разведчик возвращается домой после войны и объявляет беспощадную охоту на бандитов и убийц. Прошедший горнило боевых действий боец не знает пощады и стреляет на поражение, защищая мирное население от преступников.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Фронтовик стреляет наповал» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Бывший фронтовой разведчик возвращается домой после войны и объявляет беспощадную охоту на бандитов и убийц. Прошедший горнило боевых действий боец не знает пощады и стреляет на поражение, защищая мирное население от преступников.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Бывший фронтовой разведчик возвращается домой после войны и объявляет беспощадную охоту на бандитов и убийц. Прошедший горнило боевых действий боец не знает пощады и стреляет на поражение, защищая мирное население от преступников.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но это когда фото будет и личность установим.
«Соседями» в уголовном розыске называли сотрудников Госбезопасности. Милиция входила в состав МГБ – Министерство государственной безопасности, иногда отделялась. «Соседи» называли милиционеров между собой более приниженно – «хомуты».
И Феклистов, и Андрей думали одинаково. Если рану шил немецкий хирург, то убитый был в плену или служил немцам. И сейчас с ним мог расправиться кто-то за старые грехи, видевший убитого на службе немцам. Хотя Андрей сомневался. Человек гражданский или уголовник ножом бьет не так."
"Уголовники в живот норовят. Такие ранения серьезны, жертва перед смертью мучается. Колотые раны грудной клетки или брюшной полости почти всегда кончаются летальным исходом в отличие от резаных. Эти кровят поначалу обильно, но к трагедии не приводят, за исключением ранения сонной артерии на шее. Профессионалов – разведчиков, диверсантов – учат ножевому бою в спецшколах, чтобы убить наверняка, с одного удара и беззвучно. Если жертва, тот же часовой, после первого удара не будет убит и сможет крикнуть или выстрелить, может сорваться операция. Стрельба же для разведчика во вражеском тылу – последнее дело, считай – сорвал задание. Да и немцы обнаруженной группе уйти не дадут, для этого у них егеря, фельдполиция, служебные собаки. Уж Андрей-то знал.
Когда Феклистов сказал о ранении и швах, сразу мысль мелькнула: нельзя сообщников исключать, что с ним знакомы были в годы войны. Своим предположением поделился с Феклистовым.
– Зыбко. Но если так, дело придется соседям отдавать. Впрочем, так даже лучше, чем за «висяк» на каждом совещании шею мылить будут. Ты есть хочешь?
– Хочу.
– Идем в столовую, пока Тарасов со снимками вернется, у нас полчаса свободных.
Когда Андрей работал в МУРе, сотрудники обедали в кафе напротив. Вкусно и вполне по зарплате. В столовой по соседству кормили неважно, а цены – как в московском кафе. На второе – серые, слипшиеся макароны, а котлеты, похоже, из одного хлеба, только запах мясной. Но чувство голода улеглось.
Вернулись в угро, а следом уже Тарасов, в руках еще влажноватые снимки держит. Лицо анфас и в профиль, обе татуировки.
– Надо к Петровичу ехать.
– Это кто такой?
– С тридцать второго года в милиции, за месяц до твоего прихода на пенсию вышел. Всех уголовников в городе и районе знал. Может, вспомнит.
– Наколки обычные. Храм, «Не забуду мать родную». У каждого второго сидельца такие.
– Лицо. Не исключено – встречался.
– Мне с тобой?
– Познакомлю, еще не раз обращаться придется.
В угро обращались друг к другу на «ты». На мотоцикле домчались до бывшего сотрудника быстро. Балашиха стала городом с 1939 года и население имела в 1948 году всего сорок тысяч.
