Автор
Направленная на молодую женщину в двадцать первые лет, эта история проникает в мир ее размышлений и желаний. Вместе с героиней мы уходим в глубины собственного выбора - быть матерью или продолжить свою жизнь без обременения. Атмосфера книги насыщена чувствами и решительностью, подстегнутыми неудержимым желанием жить и вершить свой собственный путь вне стереотипов повседневности....
Будьте любезны отвечать сразу на звонки, – рапортует вымуштрованная девушка. А где же сам хозяин дома, интересно? Что-то не верится мне, что он вот так, легко, доверил свою дочь женщине, которую считает шпионкой. Конечно же в телефоне стоит маячок, как и в любой из машин.
– Спасибо, – коротко киваю, показывая дистанцию. Все же я не совсем прислуга. – Я справлюсь сама, водитель нам не нужен. У меня есть права. И еще, в комнате Марины Макаровны не хватает света. Уберите, пожалуйста, тяжелые шторы и проветрите.
– Хорошо, – горничная исчезает.
– Знаешь, первым делом мы купим тебе куртку, – говорю задумчиво, рассматривая насупившуюся малышку. – Куртку, сапожки в которых будет удобно и шапку лягушачью, хочешь?"
"– Правда? Правда, прямо лягушачью, как в сказке про царевну лягушку? А папа мне говорил, что такие носят только нищеброды, – морщит носик Маришка.
– Купим все, что я обещала. Даже еще возьмем тебе поп ит.
– Оооооо, – стонет девочка, предвкушая счастье. – А ты и рулить умеешь? Мам Вер, а меня научишь?
– Умею. И тебя научу. Но когда подрастешь, – улыбаюсь я, натягивая на маленькие ладошки пуховые рукавички. Господи, кто покупал малышке одежду, наверное был слепым безумцем. Беру ее за руку, – пойдем скорее.
И мы даже почти успеваем дойти до выхода, когда раздается злобный рев, от которого, кажется, дрожат даже крепкие стены дорогого дома.
– Убью, – рев перерастает в злобный вой. Нам под ноги с громким мяуканьем выкатывается Капитан Всесильный, который сейчас больше похож на беглого каторжника. Шерсть на малюсеньком тельце вздыблена, хвостик, торчащий вверх трубой, похож на ёршик для бутылок. Он пытается укрыться в объятиях своей хозяйки, что, впрочем, вполне нормально.
– Вы напу… – начинаю я, когда в поле зрения появляется ошалевший от злости Ярцев, отчего-то в одном носке, трусах и расстегнутой на все пуговицы рубашке. Договорить не успеваю. Чертов мерзавец с воплем индейца запускает зажатый в руке ботинок, словно смертельный томагавк в мелкого кабысдоха, но меткость явно не его конек.
