Не пойму только одно — зачем помогала тебе решать проблемы?
— У неё спроси… — от меня он не узнает, что между нами было гораздо больше, чем просто секс.
— Приблизишься к ним — пожалеешь! — предупреждает, прежде чем уйти, громко хлопнув дверью.
Трудно это сделать, зная, что у тебя растёт дочь.
Кое-что узнал от отца. Он сказал, что девочка родилась маленькая и слабенькая, но с помощью врачей и бойцовского характера быстро пошла на поправку и уже через месяц их выписали из больницы. Ему я причину своего интереса не рассказал, иначе шокировал бы новостью — он стал дедом.
С целью забыться, вынести всё это, направил все силы на тренировки, о чём сильно пожалел.
Меня несколько месяцев мучили редкие боли со сдавливанием в области сердца. А тут на стадионе я почувствовал невыносимую жгучую боль в груди и потерял сознание.
Очнулся в больнице через несколько дней. Оказалось, мне сделали операцию, разорвалось сердце. Читал где-то, такое бывает от сильных чувств или страха, но не думал, что случится со мной.
Долго восстанавливался. Про футбол и бокс пришлось забыть.
Но пока лежал в госпитале, понял — хочу хотя бы разок увидеть дочь. Мог умереть и никогда на неё даже не взглянуть.
Поэтому наблюдал и ждал возможности поговорить с Сэл во время их прогулок с дочерью.
Мне повезло, и я даже смог подержать на руках Доротею. Имя красивое, действительно, Богом дарованная. И очень похожа на маму…
Но эта выходка мне вышла боком.
Уже вечером Алекс снова появился на пороге и без рукоприкладства доходчиво объяснил, что сделает, если я ещё раз появлюсь рядом с Сэл и дочерью.
Мне пришлось от них отказаться, пока сегодня она не появилась на пороге аудитории.
Как же это всё сложно!
Наши дни.
Сельванна.
— Я не буду судить Алекса, он оберегал свою семью, — подвожу итог словам Тома. — На его месте я бы поступила точно также.
— Я бы, наверное, тоже…
— Он принял чужого ребёнка, как своего. Любит дочку больше жизни и очень переживает за неё.
Том прислоняется к стене и медленно сползает на пол.
— Я… просто хочу хотя бы иногда видеть её не со стороны, — смотрит на меня с мольбой. — Не претендую на отцовство, иначе он увезёт Тею.
— Если всё обойдётся, я обещаю — решу эту проблему.
— Я буду молиться за её здоровье, — обещает Гарнер.
— Мы все будем… — хлюпаю носом.
Слёзы опять из глаз.
Том поднимается и обнимает меня. Большой и тёплый. И родной… Сейчас, как никогда родной…
— Она поправится. Я знаю. Я же смог… — тихо в мою макушку.
