Я тебя и на том свете достану, — шутливо грожу ему.
Он вымученно смеётся, но не может это делать долго, забивает кашель.
— Оу, — сжимается от боли.
Ранение и сломанные рёбра. Я перестаралась, делая ему искусственное дыхание. Но врач заверил, что это часто происходит по неопытности, и ничего страшно нет.
— Прости, — вцепляюсь в его руку.
— Нормально… Переживу… Бывало и хуже…
— Да, ты любишь играть с судьбой. Авария… Падение… Сейчас это… Любишь коллекционировать шрамы?
— Не смеши меня, мне трудно это делать, — улыбается.
— Спасибо тебе! Ты нарвался на пулю, защищая меня.
— Что с ними? Кто вызвал полицию?
— Я вызвала. Позже расскажу, как всё было, — не нужно ему пока всё знать.
— Мне ещё долго здесь лежать.
— Вот и хорошо. Отдохнёшь… А потом мы пойдём с тобой в тот ресторанчик и закажем суп из хвостов и копыт, для укрепления твоего здоровья, — улыбаюсь ему.
Его лицо меняется.
Глаза забегали, осматривая моё лицо.
— Ты вспомнила? — догадывается он.
— Да. Абсолютно всё…
— Супер!
— Ладно, отдыхай.
Я пойду, принесу одеяло, — хлопаю его по руке.
Когда возвращаюсь, он уже спит. Накрываю его, сижу ещё немного рядом, не отрывая от него глаз.
Бледный, осунувшийся, но всё равно красивый и ужасно любимый.
Я обманула… Я не смогу его отпустить никогда из своей жизни. Эта любовь живёт глубоко во мне, в каждой клеточке. Она проникла в ДНК. Поглотила всё вокруг. Мне дышать без него тяжело…
Слёзы прокладывают дорожки на моих щеках. И я их не сдерживаю.
Это слезы радости и счастья."
"Он жив и он рядом. Мне ничего больше не надо… Все обиды улетучились, показались совсем никчёмными.
Тихонько выхожу из палаты и беззвучно закрываю за собой дверь.
Надо выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Больничная атмосфера давит, а слёзы душат.
Шоркаю ногой в ожидании лифта. Когда створки открываются и все выходят, напротив меня остаётся лишь один человек.
Отец Алекса.
Этого человека трудно забыть, сын очень на него похож.
Сейчас я улавливаю явное сходство.
Я захожу и нажимаю кнопку первого этажа. Он пристально гневно смотрит на меня, а потом неожиданно блокирует лифт.
Я молчу… И так видно, что у мужика пригорает, пусть выговорится. Но он подходит ко мне и сжимает руку на моей шее, перекрыв мне дыхание.
Не шевелюсь… Его можно понять.
— Это ты, сука, во всём виновата, — рычит мне в лицо. — Я тебя сейчас удавлю.
— И кому сделаете лучше? — сиплю сдавленным голосом.
