Ладно, попытка утешения не удалась. Понял.
— Зато дороги тут у вас хорошие! — Бодро сменил я тему. — Даже не ожидал, если честно. На редкость прям.
— Ой, это очень смешная история! — Оживилась Червона, и я незаметно выдохнул. — Ну, по крайней мере — поучительная. Я тогда еще в школе училась, так что это при мне было. У нас тут раньше дороги были просто убитые, постоянно. Только асфальт постелят — он уже убитый, и снова латочный ремонт. И так сколько себя помню. А в Виноградаре, между прочим, в сезон машины мотаются туда-сюда днем и ночью. Плохие дороги нам поперек души: техника убивается, ремонт дорогой, простои, опять же… В общем, себестоимость продукции растет — привлекательность падает. Мама, как председателем стала, долго с дорожниками воевала, чтобы поскромнее воровали, а то местные производители убытки очень уж несут, а в ответ ей только отписки приходили, в духе “состояние дорог обусловлено нарушениями условий их эксплуатации”. Мол, это сами местные и виноваты, что технику с перегрузом гоняют. А что летом асфальт даже под моим весом проминался, а под машиной даже пустой, и вовсе собирался складками — это, как бы, не причем было. Ну и мама однажды психанула. И к главе районного управления дорожного строительства приехала на прием группа неравнодушных пенсионерок. И, ты знаешь, честнейший мужик оказался! С тех пор у нас в районе конфетка, а не дороги!
Я уважительно присвистнул поражающей мощи “активных пенсионерок”: Черовне двадцать восемь, школу она, выходит, закончила лет десять-одиннадцать назад…
— Это что, ваши установки столько времени держатся?
— Не-а. Тетки раз в год к главе дорстроя ездят, подновляют. Он, правда, каждый год очень пытается увильнуть, но от предсказательниц, нацеленных на встречу, фиг увильнешь.
Червона небрежно стукнула калиткой и по-хозяйски прошла во двор. Мы трое втянулись за ней, как утята за мамой-уткой.
Двор, ограниченный большим, старым домом справа и хозяйственными постройками слева, накрытый виноградником, перекинутым от крыши к крыши, выглядел одновременно ухоженным и слегка запущенным.
Виноград бросал густую резную тень и немного растительного сора на бетонное покрытие, на длинный деревянный стол с лавками с обеих сторон. Атмосферу легкой безалаберности подчеркивали небрежно брошенная на лавке кофта, ярко-голубой таз посреди двора и спящая на столе кошка.
— Гав? — с отчетливо вопросительными интонациями поинтересовалась из-за нашей спины.
