А Катька, ничего кажется, не заметила. И к счастью.
— Ты, Людка, не бухти, а учись, пока старшие живы и опытом делятся, — проворчала теть Маша и встала. — Рано ты, все-таки, домой вернулась… Вставай в круг. Потом скажешь, что по своему профилю думаешь. И ты, Катерина, поднимайся. Не бойся — нечего тебе сейчас бояться. Мы вокруг тебя всемером встанем, возьмемся за руки. Будем судьбу твою смотреть, искать, когда она пошла не так, когда к тебе проклятие прилипло. Делать же ничего не будем, только смотреть.
Остальные поднялись вслед за ней, и когда она договорила, вокруг сестренки уже сомкнулось кольцо из взявшихся за руки женщин.
Мы с Андреем смотрели на это всё со стороны. Не знаю, как Андрей, а я ждал каких-то внешних проявлений их действий. Эффектов. Зримых подтверждений того, что они действительно что-то делают, чтобы помочь сестренке, а не морочат нам голову.
Но женщины просто стояли и смотрели. Сперва не шевелились. Потом принялись покачиваться — но едва заметно и все так же молча. У тех, кто стоял ко мне лицом, взгляды ощутимо расфокусировались, они смотрели прямо перед собой: вроде бы и на Катьку, но одновременно куда-то сквозь нее. Мне с моего места было видно напряженный профиль Червоны с поплывшим, как и остальных, взглядом.
Одна только Людмила уперлась взглядом в район Катиного живота и, покачиваясь в общем со всеми ритмы, не поднимала головы.
Они стояли, стояли и стояли, и от этих покачиваний необъяснимо стало казаться, что время стало густым, как кисель, объективное его восприятие отказывало, я уходил с головой этот вязкий поток… И когда женщины очнулись и отмерли, я бы не мог сказать, сколько времени прошло. Часы показывали, что около пяти минут. А мне казалось — не меньше часа.
Катька растерянно переводила взгляд с одной женщины на другую, открыла рот спросить что-то у старшей, но та замахала на нее рукой:
— Садись, садись. Сейчас все сама услышишь.
Они (мне даже мысленно было сложно назвать этих женщин ясновидящими) расселись вокруг длинного стола. Червона оказалась по правую руку от тети Маши, Людмила — по левую. Катерина ухватила за руку Андрея, потянула его сесть напротив хозяйки — и слева от меня.
Я же, как выбрал место в самом начале, так больше и не двигался. Но почему-то сейчас сидел прямо напротив хозяйки. Хотя и имел весьма посредственную роль на этом празднике жизни.
Когда все уселись, тетка Маша кивнула Червоне: начинай, мол.
Та нахмурилась, свела-развела брови, и заговорила осторожно, словно по битому стеклу шла.
