Сим письмом я желаю донести до Вас, что намереваюсь инициировать ухаживание.
С глубочайшим уважением,
Эруард дель Легран»
Письмо было коротким и странным. Проверив пергамент, Галя ничего больше не нашла. В коробке тоже было пусто.
Опустив руки, она озадаченно посмотрела на аккуратные строчки. Слова были простыми, но их значение ускользало. Вернее, Галя просто не могла поверить в то, что говорил разум. Все-таки написано было ясно и совершенно недвусмысленно.
Легран хочет начать ухаживать за ней?
Ее взгляд сам собой зацепился за имя человека, приславшего письмо. Если он хочет каких-то отношений с ней, то почему просто не сказал? Зачем нужно писать? Возможно ли, что дело в местных аристократических обычаях? Это бы объяснило столь странное послание.
У нее было множество вопросов. Нужно ли писать ответ? Если нужно, то что именно следует написать? Согласиться? Отказаться? Может ли она отказаться, никого не оскорбив? Кто знает, вдруг отказ не предполагается, а ее ответное письмо нанесет урон чести Леграну, и он обязан будет стереть его исключительно убийством. Ее убийством.
Кроме этого, Галина Николаевна испытывала интерес к тому, что последует за получением этого письма. С того дня, как проклятие было убрано, раздражение, которое она испытывала по отношению к Эруарду, практически исчезло. Следовало признать, что она чувствовала некую симпатию, даже будучи под действием проклятия. После привлекательность Леграна только возросла в ее глазах. Конечно, это ничего не значило, Галя могла отмахнуться от любых чувств, которые вызывал в ней Эруард.
Свернув письмо, она положила его обратно в шкатулку и поставила ее на тумбочку. Ей требовалось больше узнать о местных традициях. Завтра же спросит Петру, как люди тут устраивают свои отношения. Не исключено, что женщина ничего не знает про аристократические традиции, но велик шанс, что эта информация широкодоступна.
Уснуть удалось с трудом. Она полночи провела, взвешивая все. В один момент казалось, что идея связать себя узами брака с Леграном хорошая, в другой миг Галя яростно отрицала подобную возможность, приводя десятки доводов против.
В итоге утром она встала невыспавшаяся, злая и не имеющая окончательного решения.
— Скажи мне: что ты знаешь о традициях ухаживания? — прямо спросила Галя Петру, садясь на стул за кухонным столом. Ее голова трещала, отчего не хотелось быть осторожной или деликатной."
"Петра в этот момент готовила на всех завтрак. Услышав слова Галины, она замерла, а потом продолжила помешивать кашу в котелке.
— Что тут знать? — спросила женщина удивленно. — Все просто и ясно. Вы уж, госпожа, поболее моего должны об этом знать.
Галина Николаевна подавила желание сказать что-нибудь резкое.