В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне....
— Неужто я похож на одну из служительниц Пречистой Девы?
— Грязный Дадж, — бросила Лёка, уверенная, что дядька Паком все поймет и без лишних слов.
— Не аргумент, — мужчина хмыкнул, глядя на девочку с легким сарказмом.
Галина Николаевна не спешила вмешиваться. Она осознавала, что эти двое давно знакомы и ведут какие-то свои дела, в которых она ничего не понимает. Кто знает, вдруг ее вмешательство только ухудшит положение.
Кроме того, мужчина пусть и выглядел устрашающе, но гнили в нем не ощущалось. Впрочем, это еще ничего не значило.
Лёка сквозь зубы выплюнула незнакомые слова. Галя подозревала, что та попросту выругалась. Видимо, в окружении бывшей владелицы тела никто никогда не прибегал к ненормативной лексике, поэтому в словарном запасе самой Галины Николаевны таких слов просто не имелось. Впрочем, это не помешало ей понять общий смысл.
— Буду должна, — процедила недовольно Лёка, глянув в сторону Галины так, словно это она была во всем виновата.
Галя вздохнула. Ей не хотелось, чтобы ребенок оказался чем-то должным этому слегка пугающему человека. Она уже собиралась сказать, что не стоит Лёке брать на себя долг, как мужчина довольно хмыкнул, привлекая к себе внимание.
— Посуда ждет, — выдал он, отступая в сторону.
Лёка еще раз недовольно глянула на Галину, а затем юркнула мимо человека в темную прихожую, сразу скрываясь где-то в недрах дома.
Галя ощутила облегчение. Насколько она поняла, мужчина просто попросил помыть его посуду.
— Ну а теперь ты, — обратился он к Галине Николаевне. Окинув ее внимательным взглядом, мужчина чуть дольше задержался на глазах и груди. Одобрительно хмыкнув, он отошел еще немного. — Проходи.
Галя не стала заставлять себя ждать. В прихожей глаза достаточно быстро привыкли к темноте. Она осмотрелась. Первым ее порывом было снять обувь — в дом все-таки заходит, — но, посмотрев вниз, она передумала.
Прихожая оказалась не такой большой. Следом за ней обнаружилась освещенная кухня, на которой, скривив мордочку, возилась раздраженная, как тигрица, Лёка. Заметив их, она постаралась придать себе более отстраненный вид.
Мужчина тихо хохотнул, заработав полный ярости и детской обиды взгляд. Видимо, Лёка считала ниже своего достоинства мытье посуды. Или просто ненавидела такую работу.
