В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне....
Мгновение поколебавшись, Галина Николаевна открыла ее и застыла.
— Этот медальон принадлежит нашей семье. Король Анфилад Десятый даровал его одному из наших предков пять сотен лет назад. Сзади выгравирована дата. Сам медальон сделан из темного золота. Изображение ворона сделано из черного агата. Это камень всех колдунов и ведьм. Он служит сильным оберегом. Считается, что этот камень способен усиливать магические способности владельца, — торопливо рассказывал Эруард, желая таким способом снять напряжение от ожидания.
— Эруард, — позвала его Висконсия.
— Говорят, он не любит жестких, эгоистичных людей, а еще лжецов и клеветников…
— Эруард! — снова позвала Галя, перебив.
Легран запнулся и с некоторым страхом посмотрел на нее.
— Что?
Вместо ответа Галина повернула коробку открытой стороной к нему.
— Здесь ничего нет, — с легкой улыбкой все-таки произнесла она.
Он открыл рот от удивления, а потом мучительно смутился, осознавая оплошность. Видимо, ночью он так погрузился в размышления, что положил медальон на стол или в стол, вместо того чтобы вернуть в шкатулку.
— Но я все равно скажу тебе кое-что, — все еще улыбаясь, продолжила Галя.
Легран тревожно сглотнул, переживая свое фиаско.
— Я скажу тебе «да». Я согласна выйти за тебя.
— А дар? — как-то беспомощно спросил Эруард, до конца не веря тому, что слышит.
— Ну, — протянула Галя, улыбаясь сильнее.
Глава 32
Пару лет спустя
Услышав детский крик, Умник просочился в комнату. Ему нужно было уловить определенный момент.
В комнате было душно. Его любимая подруга лежала измученной в кровати. В воздухе пахло кровью и страданиями. Повитуха ворковала над ребенком, осторожно держа его.
Одна из работниц Висконсии круглыми глазами наблюдала за новорожденным, пока тот надрывался, рассказывая всему миру, как ему не нравится находиться вне тела матери.
— Мальчик, милая, у тебя прекрасный, здоровый и крепкий сын.
— Дай его мне. Хочу посмотреть, — потребовала Висконсия. Она тяжело дышала и выглядела так, словно роды вытянули из нее все силы. Во время беременности она снова набрала вес, но сейчас, глядя на нее, Умник видел, что все куда-то ушло. — Мой мальчик, — тихо произнесла она, забирая ребенка."
"Умник легко запрыгнул на кровать.
