В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне....
Эми даже на секунду не могла предположить, что считающая себя пятилетним ребенком девушка могла выйти из дома для того, чтобы отыскать стражников для их с мужем задержания. Вариант с потерей казался ей более реальным.
— Выходила, — не стала отрицать очевидное Галина Николаевна. — Но я не терялась, — с каждым словом лица аферистов вытягивались все сильнее. Та, кто еще недавно разговаривал и вел себя как неразумный ребенок, сейчас выглядела уверенной в себе молодой женщиной, у которой с головой все в полном порядке.
Галина не опасалась показывать себя. В конце концов, она не могла снова прятаться за маской ребенка. Несомненно, аферисты расскажут, что она ведет себя иначе, чем раньше. Вот только тут было одно большое «но». Во-первых, они преступники. Мало ли что они придумают, чтобы оправдать себя и очернить обвинителя. Во-вторых, Галина Николаевна предупредила Пакома, что на самом деле долго болела.
Да, она не упоминала, что это было за заболевание, но какая разница. Люди имеют свойство болеть, а потом выздоравливать.
Конечно, это могло выглядеть подозрительно, все-таки никто с поврежденным разумом не возвращает себе трезвость мышления по волшебству, но ее выздоровление можно было списать на громадный стресс. Всё-таки ребенок потерял единственного родного человека, а после оказался в непривычных условиях.
Нереалистично, но иного выхода все равно не было.
— Ты… — женщина даже слегка отшатнулась, словно увидела что-то выходящее за грань ее понимания. — Притворялась? — предположила она единственное, что могло все объяснить.
Воистину, люди судят других по себе!
Воровка даже не подумала, что их подопечная могла каким-то чудом исцелиться. Нет, подобное явно не укладывалось в ее картину мира. А вот вариант с притворством для каких-то личных целей казался ей более возможным.
Галина Николаевна ничего не сказала, просто пожала плечами, давая понять, что не намерена обсуждать эту тему.
— Мерзавка, — прошипела женщина, решив, что ее предположение оказалось верным. Она прищурилась, наклоняясь немного вперед.
