В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне....
А то слышала я, как в некоторых домах к слугам относятся, — Петра качнула головой, недовольно поджимая губы. — Я не знаю, чем он занимался, но его часто не бывало дома. Ваша семья, госпожа, очень богата. Не все бароны так живут. Я уж знаю, — в ее голосе проскользнуло самодовольство. Видимо, слуги из разных домов не гнушаются общаться друг с другом.
— А где ты жила после того, как отца не стало? — поинтересовалась Галя, вспоминая, что аферисты упоминали мачеху девушки.
— Осталась в господском доме, — в словах Петры проскользнул холодок.
— Мачехе? — подсказала Галина. Она только надеялась, что информация была достоверной.
— Да, да, — Петра слегка расслабилась, но в ее глазах все еще мелькало легкое сомнение.
— Не стоит волноваться, — заверила Галя. — Ты можешь говорить обо всем прямо. Я должна все знать.
— Ну, если вы так говорите, госпожа, — женщина не выглядела полностью убежденной. Кажется, ей было неловко обсуждать с одной госпожой другую хозяйку.
— Ведьма? — Галина Николаевна вздохнула.
Ох уж эти средневековые предрассудки.
Нет, это было бы уже слишком.
— Как есть ведьма, — Петра торопливо кивнула. — Я сама видела, как у нее глаза красным сверкают. А еще около ее окон постоянно птицы сидят. В комнаты свои не разрешает заходить.
Галина Николаевна особо не была впечатлена всем вышесказанным. Для каждого из пунктов она могла подобрать разумное объяснение, но, конечно, разубеждать гостью не стала. Ведьма— значит, ведьма. Какая ей на самом деле разница, кем считают мачеху Висконсии.
— Я уверена, что она околдовала вашего отца.
