Автор
В темное утро Частиллон излучает враждебную тьму, когда последние лучи заходящего солнца падают на его высокие стены и выступающий остров. Дэмиен взирает на это злое строение изумрудными глазами своего народа, чувствуя приближение беды как нечто холодное и тяжелое в воздухе....
С ним обращались, как с гостем или, по крайней мере, как с собственностью гостя, которую приводят в порядок, полируют и относят туда, где она может потребоваться владельцу.
На другой стороне лагеря его отмыли от грязи, которая была неизбежным результатом поездки длиной в день, во время которой он был несколько раз скинут с лошади захватчиками, а потом убил нескольких из них.
Женщины опрокидывали на него ведра воды, затем оттирали его щетками, затем проворно вытирали его. Они одели его в Васкийскую набедренную повязку — одна кожаная полоска завязывалась вокруг бедер, затем между ног, спереди свисала ткань, которую можно было откинуть для удобства в подходящий момент, как одна из женщин услужливо продемонстрировала.
К этому времени лагерь уже был расчищен, заново поставленные палатки выглядели, как мягко светящиеся полусферы, свет от лампад внутри придавал стенам палаток теплый золотистый оттенок. Пленники были взяты под стражу, костры разведены заново, и обустроено возвышение.
У него не было никаких иллюзий, что он будет отправлен к костру кувыркаться там с Лореном. Во всяком случае, он будет отправлен к костру, чтобы наблюдать, как Лорен изобретательно ретируется.
Но его не отвели к костру. Его отвели в приземистую палатку. Хакеш был налит в кувшин и оставлен вместе с резным кубком в палатке, чтобы его можно было выпить в свободное время.
Лорена внутри палатки не было. Лорен, как дали понять Дэмиену, присоединится к нему позже.
Лорен уже ретировался."
"Палатка была очень маленькой; длинная и низкая, интимная изнутри, заполненная шкурами — слои шкур серн, а сверху лисий мех, нежнее и мягче, чем брюшко кролика. И она была гостеприимно снабжена всем необходимым для мужского удовольствия.
Войдя, Дэмиен мог сесть, но едва ли над его головой оставался фут свободного места. Если бы он поднялся, то повлек бы за собой и палатку. Ему не осталось ничего, кроме как лечь на шкуры в своем откровенном одеянии.
