Автор
В темное утро Частиллон излучает враждебную тьму, когда последние лучи заходящего солнца падают на его высокие стены и выступающий остров. Дэмиен взирает на это злое строение изумрудными глазами своего народа, чувствуя приближение беды как нечто холодное и тяжелое в воздухе....
Я думаю, что он скачет в Фортейн, чтобы зализывать свои раны в одиночестве, подальше от меня и моего дяди, заставляющих его делать непростой выбор.
— Вы лжете. С чего бы ему отходить в Рейвенел, когда у него есть шанс победить Вас здесь?
— Потому что у меня его сын, — ответил Лорен.
Энгюран резко поднял глаза на Лорена.
— Да. Аймерик. Запертый, и связанный, и плюющийся сладким ядом.
— Понимаю. Значит, я нужен Вам, чтобы попасть в Рейвенел. Это истинная причина, по которой я жив.
— Попасть в Рейвенел? Мой дорогой Энгюран, боюсь, ты ошибаешься.
Взгляд ледяных голубых глаз снова прошелся по Энгюрану.
— Мне нужен не ты, — сказал Лорен. — Мне всего лишь нужна твоя одежда.
* * *Таков был их план проникновения в Рейвенел: замаскированными, в чужой одежде.
С самого начала присутствовало какое-то ощущение нереальности происходящего: чувствовать вес наплечника Энгюрана, надевать его латные рукавицы на свои руки.
Не всем досталась подходящая по размеру броня, но, починив знамена Туара, выправив шлемы и красные накидки, они могли быть приняты за отряд Туара с расстояния в сорок шесть футов — высоты стен Рейвенела.
Рочерт получил шлем с плюмажем из перьев. Лазару достались яркая туника и шелка знаменосца. Вместе с красным плащом и броней Дэмиен получил меч Энгюрана и его шлем, который превратил окружающий мир в тонкую щель.
Солдаты только что сражались в битве, но утомление превратилось в приподнятое настроение, подпитанное опьяняющей смесью победы, усталости и адреналина. Это непредсказуемое приключение привлекало их. Или, может быть, это была мысль о новой победе, которая принесет удовлетворение, потому что будет иного рода: сперва разбить Регента, затем ввести его в заблуждение.
Маскировка вызывала у Дэмиена отвращение, и он приводил доводы против нее. Обман был неправильным — ложная видимость дружелюбия. Традиции ведения боевых действий существовали, потому что они давали противнику справедливую возможность.
— Это дает нам справедливую возможность, — ответил ему Лорен.
