Автор
В темное утро Частиллон излучает враждебную тьму, когда последние лучи заходящего солнца падают на его высокие стены и выступающий остров. Дэмиен взирает на это злое строение изумрудными глазами своего народа, чувствуя приближение беды как нечто холодное и тяжелое в воздухе....
Болтовня вокруг них была тусклым нарастанием и убыванием звуков, смешивающихся со сдержанными красными, коричневыми и приглушенными синими отблесками пламени.
— Ты знаешь, что это не так. Ты выиграл его в Арле, когда убедил Торвельда забрать рабов в Патрас.
— Это не была игра против моего дяди. Это была игра против Никаиса. С мальчиками все просто. В мои тринадцать, — сказал Лорен, — ты мог бы обвести меня вокруг пальца.
— Я не верю, что ты хоть когда-то был прост.
— Представь самого неопытного невинного мальчика, с которым ты когда-либо развлекался, — сказал Лорен.
На другом конце зала раздалась приглушенная вспышка смеха из-за какой-то отдаленной незначительной выходки. Зал был туманным фоном звуков и форм. Их освещало теплое сияние факела.
Дэмиен сказал:
— Мужчин, иногда.
— Когда нет женщин?
— Когда я хочу их.
— Если бы я знал это, то чувствовал бы себя в опасности, лежа рядом с тобой.
— Ты не знал этого, — ответил Дэмиен.
Последовала пауза. В конце концов, Лорен оттолкнулся от стены.
— Приходи и поешь, — сказал он.
Дэмиен обнаружил себя сидящим за столом. Выражаясь по-виирийски, это было непринужденное торжество: люди уже ели хлеб руками, а мясо с кончиков ножей. Но стол был накрыт лучшими блюдами, которые могли предоставить повара за такое короткое время: пряная дичь, фазаны в яблоках, птица, начиненная изюмом и приготовленная в молоке. Дэмиен, не задумываясь, протянул руку за порезанным мясом, но Лорен, перехватив его запястье, остановил его, оттягивая руку от стола.
— Торвельд сказал мне, что в Акиэлосе рабы кормят хозяев.
— Верно.
— В таком случае у тебя не может быть возражений, — сказал Лорен, беря кусочек мяса и поднимая его.
Взгляд Лорена был прямым, без притворно-скромных опущенных глаз. Он никак не походил на раба, даже когда Дэмиен позволил себе представить это. Дэмиен помнил, как Лорен пододвигался к нему на длинной деревянной скамье в гостинице Нессона, чтобы привередливо есть хлеб с его рук.
— У меня нет возражений, — сказал Дэмиен.
Он остался на месте. Не хозяин должен наклоняться за едой, вытянутой на расстоянии руки.
Светлые брови слегка приподнялись. Лорен придвинулся и поднес мясо к губам Дэмиена.
Он осторожно откусил. Мясо было сочным и теплым, с изысканностью, навеянной югом, и очень напоминало еду его родины. Он жевал медленно; всем своим существом он знал, что Лорен наблюдает за ним.
