Автор
В темное утро Частиллон излучает враждебную тьму, когда последние лучи заходящего солнца падают на его высокие стены и выступающий остров. Дэмиен взирает на это злое строение изумрудными глазами своего народа, чувствуя приближение беды как нечто холодное и тяжелое в воздухе....
Ночь банкета, когда Лорен руководил обменом рабов, была долгим публичным сражением с его дядей, тщательно запланированным заранее и выполненным с точностью. Дэмиен думал о Никаисе, посаженном рядом с ним за столом, и об Эразмусе, предупрежденном заранее.
Он думает о мелочах, говорил Радель.
Дэмиен закончил разжигать огонь, когда Лорен вошел в комнату, все еще в костюме для верховой езды. Он казался расслабленным и свежим, как будто выдержать дуэль, сразить своего Капитана и продолжить это поездкой длинной в день было для него обычным делом.
Теперь Дэмиен знал его слишком хорошо, чтобы попасться на это. На что-нибудь из этого.
Он спросил:
— Ты заплатил той женщине, чтобы она отсосала Говарту?"
"Лорен, снимавший перчатки для верховой езды, приостановился и затем не спеша продолжил. Он стягивал перчатку палец за пальцем. Его голос был ровным.
— Я заплатил ей, чтобы она с ним сблизилась. Я не вынуждал его член оказаться у нее во рту, — ответил Лорен.
Дэмиен подумал о том, как ему было приказано прервать Говарта в конюшнях, и том, что у отряда вообще не было последователей для лагеря, едущих вместе с ним.
Лорен сказал:
— У него был выбор.
— Нет, — ответил Дэмиен. — Ты заставил его думать, что он у него был.
Лорен смерил тем же ледяным взглядом, каким смотрел на Говарта.
— Укор? Ты был прав. Это должно было случиться сейчас. Я ждал, пока противостояние вспыхнет естественным путем, но это заняло слишком много времени.
Дэмиен пристально смотрел на него. Догадываться об этом — одно, но услышать вживую — совсем другое.
— «Прав»? Я не имел в виду…
Он резко оборвал себя.
— Скажи это, — произнес Лорен.
— Ты сломил человека сегодня. Это вообще никак тебя не трогает? Это жизни, а не фигурки в шахматной игре твоего дяди.
— Ты ошибаешься. Мы на шахматной доске моего дяди, и все эти люди — его пешки.
— Тогда каждый раз, когда двигаешь одну из них, можешь поздравить себя с тем, как сильно ты на него похож.
Слова просто вырвались. В нем отчасти все еще звучал удар того, что догадка подтвердилась.
— Если ты своих людей привязываешь к себе обманом, как ты сможешь им доверять? В тебе есть качества, которыми они могут восхищаться.
