Автор
В глухом городке, забытом временем, батюшка читает молебен, а воробьи устроили шумную ссору рядом с его ногами. Над ним теснится и безразличная толпа, поглощаясь в невежестве стихийных баталий, и только я стараюсь сосредоточиться на молитве священника.
Говори мне… где этот выродок?!
Волшебной пилюлей, что восстанавливает отдельные участки мозга, стал звук затвора. Мужичок сразу вспомнил всю подноготную торговца. Более того, он сразу понял, что о ком именно я говорю.
Я узнал все, начиная от имени и заканчивая тем, как зовут украденного осла этого идиота и тряпкой какого цвета тот подтирается. Отпускать его… было бы неблагоразумно. Тем более, что он явно быстрее меня найдёт «основную» палатку этих воротил. Но и пускать в расход придурка тоже никакой нужды нет. Я поступил иначе и более гуманно.
Отпустил и приложил рукояткой пистолета по затылку. Причём сделал это, стоя лицом к лицу, чтобы не изменять своему принципу — в спину нельзя бить даже врага. Итак, сознание ненадолго покинуло цыгана, а я как ни в чем не бывало, по-житейски насвистывая себе под нос, оттащил мужика к мусорным бакам и туда же его погрузил, щедро присыпав мусором из первого же попавшегося пакета.
А вот дальше началась охота.
Найти большую палатку с коврами, кувшинами и разносортным тряпьём оказалось не таким уж сложным занятием.
Бахти сидел спиной ко мне на небольшом узорчатом ковре за самой палаткой, где вовсю суетились его родственники. И моего «пришествия» жулик не ожидал совершенно.
— Вроде бы твоё имя означает «удачливый», — вместо «доброго дня» выдал я. — Но что-то мне подсказывает, что родители с имечком промахнулись.
Услышав мой голос, мужик дёрнулся, но встать не успел. Я сжал его тонкую шейку одной рукой и помог чуть приподняться.
— Бахти, а Бахти, — зло процедил я сквозь зубы, — а где мои макры?
По его заметавшемуся взгляду было понятно, что барыгу прижали к стенке и деваться ему некуда. Поэтому, чтобы не тратить лишнее время, я добавил к вопросу супербонус. Сильный и волшебный.
Удар кулаком под дых оборвал только-только готовящуюся к выходу лживую фразу из разряда «Не знаю, о чем ты говоришь», и вместо откровенного вранья цыган — о чудо! — вдруг на мгновение превратился в честного человека.
— И вправду, я волшебник, — улыбнулся, отпуская шею цыгана.
Мой вопрос прозвучал для торгаша как угроза. Он моментально засуетился и закопошился в своей сумке, доставая из неё вообще всё: стыренные, совершенно новые купюры, поддельные побрякушки, смятую пачку сигарет, чётки, флягу и наконец нашу горсть макров.
Что было самым удивительным, так это ёмкость его поясной сумки.
