Ну как, Старлинг, ягнята теперь молчат?
Вы знаете, что должны дать мне ответ на этот вопрос, я хотел бы его от вас получить. Объявление в национальном издании «Таймс» или «Интернэшнл геральд трибюн» в первый день любого месяца меня вполне удовлетворит.
Еще лучше, если вы дадите его в «Чайна мейл».
Я не удивлюсь, если ответ будет и «да» и «нет». На некоторое время ягнята замолчат. Но вы, Клэрис, судите себя с тем же милосердием, которое дарили чаши весов правосудия в подземелье Триба, и вам вновь и вновь придется делать все, чтобы заслужить благословенное молчание. И все только потому, что вами движет страдание, вы видите страдание и страдание не кончается. Во веки веков.
Я не намерен посетить вас, Старлинг, ибо мир более интересен, пока вы в нем существуете. Однако я прошу и вас оказать мне любезность…
Доктор Демлинг поправил на носу соскользнувшие очки, откашлялся и продолжил:"
"— Перед нами классический пример того, что я в своих научных трудах называю «авункулизмом»[42] — появление термина нашло широкое отражение в профессиональной литературе, где его именуют «авункулизмом Демлинга». Нельзя исключать, что это понятие найдет свое место в очередном издании «Диагностического и статистического справочника». Для непосвященных термин можно определить следующим образом: авункулизм есть не что иное, как стремление предстать мудрым и внимательным ментором, преследуя при этом достижение личных целей.
Изучив материалы по делу, я пришел к выводу, что упоминание о криках ягнят относится к событию, имевшему место в детские годы Клэрис Старлинг. Речь идет о массовом забое ягнят на ранчо в Монтане, где воспитывалась мисс Старлинг, — продолжал профессор Демлинг своим сухим голосом.
— Клэрис Старлинг делилась с Лектером информацией, — вмешался Крендлер. — Он располагал некоторыми сведениями о серийном убийце по кличке Буффало Билл.
— Второе письмо, написанное семью годами позже, на первый взгляд представляется обычным посланием с выражением сочувствия и поддержки, — сказал Демлинг. — Он посмеивается над ней, упоминая ее родителей, которых эта женщина, видимо, боготворила. Ганнибал Лектер называет ее отца «ночным сторожем», а мать — «горничной». Однако затем он одаривает их великолепными качествами, которые дочь в них могла видеть, и обращает эти качества на то, чтобы оправдать ее провалы в служебной карьере. Это есть не что иное, как попытка снискать ее расположение и таким образом установить над ней контроль.