В свете заката Форд-мустанг, приближаясь к УКАТО, привлекал всеобщее внимание. Старлинг без сознания лежал в машине, когда его заметили сотрудники отдела. Но это лишь начало — настоящий разрыв между жизнью и смертью ждет внутри этого атмосферного и таинственного учреждения.
— И что же я должен сделать?
— Ты не понимаешь, Барни? Ты действительно Semper[47] F № 1, как хвастает татуировка у тебя на руке?
— Когда я согласился брать у мистера Мейсона Вергера деньги, я обещал заботиться о нем. Пока я здесь работаю, я не причиню ему никакого вреда."
"— Но ты и не должен… ему что-либо причинять, кроме медицинской помощи в сборе спермы, когда он умрет. Я не могу прикасаться к этому месту. Больше ни разу. Кроме того, тебе, возможно, придется помочь мне разобраться с Корделлом.
— Но если убить Мейсона, то можно сделать всего один забор.
— Мы получим пять кубиков нормальной (хотя и близкой к нижнему уровню жизнеспособности) спермы и, таким образом, сможем сделать пять попыток искусственного оплодотворения. Мы можем сделать это in vitro[48] — все женщины в роду у Джуди очень фертильны.
— Ты не думала о том, чтобы купить Корделла?
— Нет. Он никогда не выполняет условий сделки. Его слово ничего не стоит. Рано или поздно он снова сядет мне на шею. Его придется убрать.
— Похоже, что ты все тщательно продумала.
— Именно. Барни, в твоих руках будет контроль за всеми мониторами на станции наблюдения. Все показания мониторов дублируются на пленке. Каждая секунда. Там установлено пять телевизоров, но ни одной видеокамеры. Мы… я суну руку под крышку респиратора и остановлю движение его грудной клетки. Мониторы покажут, что респиратор работает. К тому времени когда изменится ритм работы сердца и упадет кровяное давление, примчишься ты и, обнаружив, что босс без сознания, начнешь возвращать его к жизни всеми известными тебе способами. От тебя требуется лишь одно — не замечать меня. Я буду давить ему на грудь до тех пор, пока он не умрет. Ты много работал на вскрытии. На что они смотрят прежде всего, если подозревают удушение?
— Кровоизлияния на внутренней стороне век.
— У Мейсона век нет вообще.
Что же, у нее было такое воспитание. Она привыкла покупать все и всех.
Барни посмотрел ей в лицо, в то же время не выпуская из поля зрения молотка в ее руке.
— Нет, Марго, — сказал он.
— А если я позволю тебе меня трахнуть, ты это сделаешь?
— Нет.
— Сделаешь, если я тебя сама удовлетворю?
— Нет.
— Ты бы пошел на это, если бы не работал здесь и на тебе не лежала медицинская ответственность?
— Скорее всего нет.
— Это что, вопрос этики? Или ты просто наложил в штаны?
— Не знаю.
— Попробуем выяснить. Ты уволен, Барни.
Он кивнул, видимо, не удивившись.
