Дзианта встала перед ним на колени и стала изучать артефакт с вниманием, которого ей недоставало, когда она сделала импульсивную попытку проникнуть в его тайну. Хотя его поверхность была очень грубой, она была уверена, что это не простой необработанный кусок глины или камня. Это было грубее примитивное изображение фигуры, такое грубое, что невозможно было сказать, человек это или чудовище. На фигуре угадывались четыре конечности, но голова, если, конечно, она должна была быть, отсутствовала.
Почему-то она решила, что он и был задуман таким, какой он сейчас. Он был такой древний, что Дзианта даже представить себе не могла его возраста, или эпохи, когда он был сделан. Эта бездна веков и была причиной такого ошеломляющего потока впечатлений во время ее «считывания», так как чем больше времени предмет находился в сфере эмоционального воздействия, тем больше впечатлений он может воспринять и сохранить. При «считывании» эти впечатления представляют собой хаотическую смесь изображений.
Потребуется много сеансов «считывания», много тщательных исследовании, прежде чем можно будет распутать хоть малую часть того, что находится в этой гротескной фигуре.
Уже давно известно и доказано, что любой предмет, будь то натуральный камень, или искусственно изготовленный предмет, который подвергался эмоциональной обработке, может воспринимать и хранить информацию. В начале этим занимались сенситивы-самоучки, обладающие определенными способностями, случайно обнаружившие и развившие их.
Это считалось черной магией, а их талант был чем-то диким и непонятным, так как подавляющее большинство людей не обладало таким даром. Эти силы были непонятны самим их обладателям, они не могли ни контролировать, ни использовать их. Так что в одних экспериментах результаты были четкими и ясными и не могли оспариваться свидетелями. В других же экспериментах ничего не получалось. Поэтому часто те, кто имел репутацию «мага», но не мог подтвердить ее по первому требованию, в отчаянии прибегали к обману, шарлатанству, что еще больше увеличивало недоверие к сенситивам.
Но всегда существовало определенное число чистых экспериментов, результаты которых не вызывали сомнения, но не находили объяснения. Только тогда, когда люди начали изучать, вместо того, чтобы насмехаться, когда людей, обладающих таким даром, перестали презирать и побаиваться, тогда начался прогресс.
