Человек в плаще поднял голову к небу, которое действительно было облачным, более затянутым, чем обычно бывало по утрам, и запел, вернее, захрипел, как ржавая пила. Слова песни Нейл не понимал. Все еще глядя в небо, незнакомец повернулся к лесу и, не глядя себе под ноги, тяжело: пошел в том направлении. Верующие потянулись за ним, мужчины впереди, а Нейл присоединился к рабочим, которые держались в тылу. Конечно, это было просто совпадение, но облака, сгущались, жара спала и откуда-то поднялся холодный ветер. Он подгонял их, пока они шли на поляну, где лежал клад. Спикер трижды обошел блестящую кучу, лежащую на земле, взял топор, которым раньше работал Ласья, и протянул его Козбергу. Мастер участка перевернул инструмент лезвием вверх и стал бить его тяжелой частью по драгоценным предметам, превращая их в неразличимую массу мелких обломков и пыли, в то время как Спикер продолжал пение. Когда Козберг отошел, старик вытащил из-под плаща бластер старого образца, посмотрел вниз и прицелился в груду осколков. Ослепляющий луч ударил по мишени, и зрители попятились от жара вспышки. Все, что осталось от клада после этой жестокой расправы, ушло в землю. Спикер обернулся к Козбергу.
— Вы будете очищаться, будете искупать грех, будете ждать!
Мастер участка кивнул косматой головой.
— Мы будем очищаться, будем искупать, будем ждать.
Они снова образовали процессию и пошли обратно через поля.
Тэйлос первый спросил у одного из старожилов:
— Что будет дальше?
— Только одно, — ответил ему ветеран Бринхольд, — Ляжем спать на пустое брюхо. Ласья, почему ты не помешал этой вонючей мессе? Зачем ты навел старика на эту очистительную работу?
— Да уж, — хором поддержали его товарищи. — Теперь мы должны поститься, пока они умиротворяют Небо!
Ласья пожал плечами."
"— Вы же знаете Закон. Лучше пару деньков поголодать, чем получить полную выучку.
— Знаете, он прав, — поддержал Ханноза. — Просто нам не повезло, что мы нашли это здесь. Около двух лет назад сам Козберг наткнулся на такой клад.
Нейл повернулся к нему.
— Здесь же?
— Да. Козберг искал свою дочь. Она была странной девочкой и вечно убегала в лес, когда ей удавалось вырваться из дома. Говорили, что у нее голова не в порядке, — спокойное лицо Ханнозы приняло непонятное выражение. — Я бы сказал, что у нее был атавизм — возвращение к тому состоянию, в котором этот народ был раньше, до того, как стал Верующим. В моем мире ходили необычные сказки о том, что раньше существовала другая раса; когда захватчики взяли их землю, эта раса ушла в укрытие. Время от времени люди этой старой расы заходят в дом, где есть новорожденный, и крадут ребенка, оставляя на его месте своего.
— Зачем? — спросил Нейл.