Тут было много скал, сходящихся вершинами, и под такую арку они протиснулись. Нейл был почти без сознания, только валун за его плечами поддерживал его в сидячем положении. Эшла склонилась над ним.
— Покажи-ка мне руку.
Красный жар агонии копьем ударил в плечо, спустился на грудь. Нейл старался избежать этой пытки, но Эшла навалилась на него, обеими руками держа его за подбородок и медленно говорила, чтобы дошло до его сознания:
— Кость сломана. Я постараюсь укрепить ее неподвижно. Держись сам вот так… и так."
"Ее руки чуть заметно двигали его. Он смутно понимал, чего хочет Эшла, и старался делать это. Затем… такая боль, какой он еще никогда не испытывал. Он завертелся, не чувствуя ни камней, ни твердой земли под собой, ничего, кроме окутавшей его боли. На его теле лежал груз, рука пульсировала. Нейл поднял голову. Свет… Он зажмурился, но заставил себя снова открыть глаза. Груз на его груди оказался его левой рукой в лубке и на перевязи. А свет — это был день. Иллиль! Она была с ним в реке, она вывела его из тумана и боли и теперь подходит к нему, держа сложенный чашей лист.
— Ты можешь идти? — требовательно спросила она и подсунула руки под его плечи, помогая встать.
— Это необходимо?
— Необходимо.
Он встал с легким головокружением, но уже готовый идти. В сущности, он шел не сам, Эшла вела его, обняв за плечи и проводя между скалами. По-видимому, они шли берегом в голой пустыне. Ни единой травинки, только скалы блестят в утреннем свете. Найдется ли убежище от солнца, или они так и будут слепнуть до вечера?
— Куда мы идем? — спросил Нейл, надеясь на конкретный ответ.
— Вверх.
Они действительно поднимались вверх. Земля была грубой, растрескавшейся и создавала как бы естественные ступени.
Наконец они осилили подъем и с высоты оглядели землю в трещинах и рытвинах, откуда поднимались языки зеленого дыма. Качались верхушки растений, скорее серых, чем зеленых. И там не было гостеприимного леса.
— Это пустошь, — сказал Нейл. Ощущение места захватило его, как захватывает дух от запаха разложения в колодце келрока. Нейл видел только скалы и овраги, где задыхалась больная растительность, но чувствовал — как раньше, по дороге к Зеркалу — засаду, слежку, наблюдение. Не за ним, не за Эшлой, но что-то… откуда-то…
— Пустошь, — подтвердила она почти бесстрастно. — Но солнце поднимается, мы не сможем вернуться к реке. И флайер из порта дважды пролетал над нами.
Нейл смотрел на голую местность и вспоминал предостережение Хурурра.