Необходимо было распустить несколько канатов и сплести из них сеть. Свежая рыба всё-таки куда как лучше, чем-то, что у нас есть. Все были при деле и в надежде крутили головами, чтобы не пропустить приближение спасателей.
До полудня я вдалбливал в Ива прописные истины, которые учат все курсанты мореходки, с первого курса. Морской командир должен быть «универсальным солдатом»! Забив большой и толстый болт на навигацию, каждый офицер обрекает себя на то, что он зависит от своих подчинённых, которые тоже люди, и могут ошибаться. Случай с нашим плотом тому яркий пример. Не будь тут меня, куда бы плыл плот? Ив отвел глаза после моего вопроса, он не знал ответ. Я был в его шкуре, когда только попал в свой первый рейс на китобойной флотилии в своё время. Тогда, меня, молодого и ничего не соображающего штурмана (я думал, что знаю и умею всё на свете, но оказалось, что абсолютно ничего!), отправили с борта китобойной базы на спасательном боте искать потерпевший аварию и севший в море гидросамолёт. Я помню каким беспомощным и потерянным тогда я был, и только старый опытный боцман, а потом и спасённый штурман с гидросамолёта, не дали мне и матросам спасательного бота, сгинуть в холодном, штормовом море, среди бездушных айсбергов. Именно после того случая я и занялся изучением навигации всерьёз, до этого всегда рядом был кто-то, кто решал все задачи за меня. Я учил пацана тому, что знал сам, показывая ему на наглядном примере, как пользоваться астрономическими телами. Ив слушал внимательно, аж открыв рот, от «откровений», которые я ему преподносил. Видимо лекция была интересна не только ему, потому что и канониры, прекратив переговариваться между собой, ловили каждое моё слово.
— Земля! — через час после полудня, сидящий на парусе канонир, издал долгожданный и радостный вопль. На плоту послышались радостные голоса, а я про себя облегчённо выдохнул. Ходить и излучать уверенность было трудно, все вокруг были уверены, что я абсолютно точно знал куда мы плыли, только вот меня грызли сомнения, в правильности моих действий.
Моряки радовались как дети. Я тоже был рад, но было бы куда лучше, если бы нас подобрали французы. Африканский берег сейчас представляет из себя дико место, где в радиусе сотен, а то и тысяч километров можно не встретить ни одного поселения белых людей. С этого берега нам придётся тоже как-то выбираться.
Имея ориентир, мы плыли уже увереннее. Плот мы больше не вели галсами, а став по ветру, шли на север, постепенно приближаясь к земле.
