И снова Шондра подчинилась. Сделав два шага, она подставила тело струям воды. Те стекали вниз по ее изгибам, от чего девушка невольно чуточку расслабилась.
Я подошел к ней на расстояние вытянутой руки. Она все так же избегала встретиться со мной глазами.
— Руки к осмотру, — приказал я.
Эта команда означает, что солдат должен вытянуть руки вперед, продемонстрировав костяшки пальцев. Делается, чтобы выявить участников драки. Костяшки Шондры оказались сбиты до крови. Я взял ее ладони в свои, и провел по ранам большим пальцем.
— Что это? — спросил я, холодно глядя на нее.
— Виновата, — сглотнув, ответила девушка.
Невольно пришла мысль, что с мокрыми распущенными волосами она похожа на русалку. И большие голые груди только усиливали сходство.
— Я же говорил, что ты должна, как пианистка заботиться о своих руках. От чувствительности твоих пальцев могут зависеть наши жизни.
Шондра тяжело задышала, предчувствуя наказание.
А мне подумалось… Шондра ведь самая уравновешенная, ответственная и адекватная девушка на борту.
Если она творит такую лютую дичь, значит, произошло нечто катастрофическое для нее. Нечто, от чего у нее мозги перемкнуло.
Выждав драматическую паузу, я сказал:
— Вольно, офицер. И запомни на будущее: если врываешься в душ к мужчине, он запросто может тебя оттрахать. А теперь одевайся и проваливай.
— Ах, Волк… — начала она, но я не дал ей продолжить.
— Капитан не давал тебе разрешения говорить. Просто уходи и впредь будь умнее.
Шондра сразу же умолкла.
Но не ушла.
Она порывисто шагнула ко мне и поцеловала.
Отказываться не стал, зато у меня сразу привстал.
Ее губы оказались такими податливыми, такими сладкими…
Сосочки уперлись мне в грудь, а мои руки скользнули по ее талии, жадно смяли округлые половинки задницы и притянули девушку вплотную, чтобы она почувствовала, настолько я уже тверд и готов.
Она резко выдохнула с тихим стоном, а я развернул ее к стене, продолжая жадно целовать и уже не собираясь выпускать из плена, на который она сама согласилась.
— А кто такой Майк? — спросил я, добравшись губами до ее левой груди.
— Неважно, татушка старая. Я ее скоро сведу.
Что-то в голосе девушки подсказало, что история там не самая приятная.
Похоже, вот она — причина ее внезапного маразма.
Не хочу об этом думать. Если ее только что бросили…
Впрочем, почему не утешить бедняжку?
Если я ее тоже прямо сейчас отошью, девчонку это просто добьет.
Да и не хочу прекращать.
Я терзал то одну грудь, то другую.
