Герой, погибший на пороге спасения человечества, переносится в прошлое собственного мира — в эпоху шагоходов. Теперь он обладает знаниями будущего и последним шансом предотвратить войну, которая погубит цивилизацию. Сможет ли он изменить ход истории?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Гарем на шагоходе. Том 7» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Герой, погибший на пороге спасения человечества, переносится в прошлое собственного мира — в эпоху шагоходов. Теперь он обладает знаниями будущего и последним шансом предотвратить войну, которая погубит цивилизацию. Сможет ли он изменить ход истории?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой, погибший на пороге спасения человечества, переносится в прошлое собственного мира — в эпоху шагоходов. Теперь он обладает знаниями будущего и последним шансом предотвратить войну, которая погубит цивилизацию. Сможет ли он изменить ход истории?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Гарем на шагоходе. Том 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она была узкой и горячей, её внутренняя плоть ощущалась иначе, чем у Вайлет — более органичной, живой, пульсирующей в своём собственном, диком ритме. Я обхватил её за талию, приподнимая над собой. Трахал её на весу, подчиняясь её темпу, чувствуя, как лианы всё крепче обвивают меня, словно стремясь сделать нас единым целым.
Танец двух хищников, первобытный и необузданный.
Волна приближалась, но на этот раз совсем другая — не электрический разряд, а зелёная, горячая лавина, поток чистой, необузданной жизненной силы. Мы кончили вместе, её финальный стон напоминал крик какой-то дикой лесной птицы, и я излился в неё, чувствуя, как меня поглощает этот зелёный, живой огонь.
Мы повалились на постель, дриада оказалась сверху. Я заметил, что Вайлет давно наблюдает за нами с аналитическим интересом. Роза ещё некоторое время продолжала целовать меня и гладить лианами по обнажённой коже.
И тут раздался звук. Резкий скрежет деревянных ножек.
Лекса поднялась с кресла.
— К чёрту всё! — прорычала она."
"С этими словами она швырнула в стену бутылку из-под виски. Та с грохотом разбилась, разлетаясь на сотни осколков. Затем она одним резким движением сбросила с себя синий пеньюар. Он упал к её ногам, как сброшенная кожа. Абсолютно нагая, с пылающим от алкоголя и ярости лицом, она двинулась к кровати. Оттолкнула Розу, которая сидела на мне, и полезла сверху вместо неё.
— Лекса… — начал я.
Но она не дала мне договорить — впилась в мои губы поцелуем. Отчаянным, злым, пропитанным вкусом дорогого виски и соленым привкусом слез, которые она больше не сдерживала.
— Ты просто пьяна, — сказал я, когда она на секунду отстранилась, чтобы перевести дух. — Утром будешь жалеть об этом.
— Ты уже дважды меня трахнул! — плюнула она. — Так что ничего страшного не случится!
Технически она права. Точка невозврата давно пройдена.
Во мне снова вскипела злость, но на этот раз направленная не на полицейскую, а на её безрассудство, на ту боль, которую она сама себе причиняла. Я сбросил её с себя на постель, перевернул и поставил раком. Она не сопротивлялась.
Я вошел в неё сзади, грубо, без всякой нежности.
Не соитие, а чистое наказание.
Наказание за её упрямство, за её гордость, за то, что она заставила нас всех пройти через это. Я двигался быстро, яростно, вбивая себя в неё до самого основания, а она принимала всё. Её пальцы сжимали простыни до побеления костяшек, а из горла вырывались сдавленные стоны, в которых смешались боль и удовольствие. Я кончил резко, зло, опустошающе, чувствуя, как её тело поддаётся моей последней судороге, содрогаясь в собственном, вымученном оргазме.
Едва я вышел из неё и отстранился, как почувствовал прикосновение.
Обернулся. Вайлет и Роза стояли рядом.
На их лицах не было ни тени ревности или осуждения.
