О чём книга «Гарольд Дурсль»
В этой вселенной Гарри для разнообразия растет любимым ребенком.

В этой вселенной Гарри для разнообразия растет любимым ребенком.
Гарри, ну не копайся, надень хоть что-то и бегом возвращать тебе память. Хочу узнать, где ты ее взял.
Заново просмотрев свои воспоминания, Гарри немного растерялся. Пережил все эти ужасы он сам, но смотрел на стороны и не боялся. Только злился. Вот тут он мог применить заклинание огня, тут принять анимагическую форму, а вот тут… а он бегал и швырялся Ступефаями. Хорошо, хоть Том не растерялся. И хорошо, что перед стиранием памяти Гарри рассказал все, что говорил ему голос. И его имя. И вообще все, что произошло. В том числе, и как к нему попала чаша. Случайно и впопыхах.
К обеду прибыл Люциус с остальными. Драко, едва вырвавшись из рук отца, кинулся к Гарри и принялся молча ощупывать его. Гарри послушно поднимал руки, поворачивался и твердил, что с ним все в порядке. Блейз горестно вздыхал и молчал. Сайф дождался окончания осмотра, отодвинул Драко и прижал Гарри к груди.
- Живой. Идиот. Выпороть бы тебя за наши волнения. Как прошел?
- Ужасно, - покаялся Гарри. - Посмотри в думосборе, сам поймешь.
Тетя Мардж немного не понимала всеобщего волнения, но когда ей рассказали, что Гарри едва не погиб, упала в обморок. А позже, за обедом, ежеминутно прикладывала к глазам платок и подкладывала Гарри лучшие кусочки. Этим же занимался и Драко. Люциус слегка морщился, но молчал по поводу столь явного нарушения этикета. Лестрейнджи молча ели, старательно не глядя по сторонам. К десерту Томас всерьез заинтересовался этой скромностью. И, кажется, сделал выводы.
- А что там с Барти?
Рудольф принялся прожевывать кусочек крема, Рабастан - изучать ложечку. Но молчали они недолго. Рабастан крайне осторожно вернул ложечку на стол и скривился.
- Умер он. Случайно.
Эта новость оказалась слишком уж новой. И неожиданной для всей компании. Рабастан, не дожидаясь расспросов, все так же не отрывая взгляда от содержимого тарелки, рассказал, что они с братом по дурости не забрали у Крауча пояс, на котором тот и повесился. В халатности и лени Лестрейнджей обвиняли долго и с удовольствием. Братья вяло оправдывались и покаянно вздыхали.
- Тонкс-то хоть не уморили? - полюбопытствовал Томас в самом конце.
- Да что с ней станется? Сидит, воет. Лучше бы она удавилась, - в сердцах бросил Рудольф. - Из Барти хоть что-то выдавить можно было, а что взять с безумной?
- Кровь, - загадочно ответил Томас и поднялся. - Сайф, у тебя осенью ТРИТОНы, так что нечего терять время. Пойдем, составим расписание занятий.
И тут Сириус с загадочным видом выставил на стол чашу.