Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
Хосе Игнасио оттолкнул меня и начал делать Элфи массаж сердца, но всё безрезультатно. Я ошарашено смотрел то на Элфи, то на руки Хосе Игнасио, то по сторонам: на детали розетки, болтики, торчащие со стены оголенные провода. Элфи не выкрутил пробки на счетчике — из дальней комнаты доносился звук включенного телевизора: программа новостей «Время». Мы не вовремя пришли к Элфи за лестницей. Не вовремя. Одно неосторожное движение, и Элфи прикоснулся к проводам. Я, конечно, не видел раньше убитых электрическим током, но я почему-то думал, что кожа в месте соприкосновения с проводами, должна бы быть обугленной, — неуверенно он подошел к вопросу к Хосе Игнасио, как к доктору: — почему на руках Элфи не осталось никаких следов?
Хосе Игнасио задумчиво сидел перед тарелкой окрошки, перемешивая ложкой содержимое и подперев кулаком голову:
— Я тоже на руках ожогов не заметил, — ответил он вполголоса.
Мы молчали.
— Когда-то на шахте один шахтер ремонтировал высоковольтную линию, — продолжал Хосе Игнасио, — от него осталась лишь кучка пепла.
Так и закончился вечер разговорами на плачевные темы, но давние истории, случившиеся в посёлке с пятидесятых годов двадцатого века, мы обсуждать не будем — они не имеют отношения к истории о «гарпии» двадцать первого века.
La parole est d'argent, le silence est d'or.
Слово — серебро, молчание — золото.
Итак, Джеймс увёл Лилию ночевать к себе.
Хосе Игнасио выглядел уставшим и не настроенным на романтику. Он не последовал примеру Джеймса и не звал меня к себе, а я и не напрашивалась, естественно.
"Начал накрапывать мелкий дождик. Он стучал в оконные стекла, бил по крыше, издалека долетели отголоски грозы. За задернутой занавеской было темно и мокро. Я подумала — дождь успокоит мою бурную фантазию, я отвлекусь и крепко усну, не думая о смерти Элфи.
