Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
— До свиданья, Дашенька! Буду рад видеть вас у нас в поместье! Простите, что помешал и напугал, — кричал он вдогонку, а я шла не оглядываясь; летела как сумасшедшая, натыкаясь на торчащие из-под земли сучки; они будто выросли за полчаса — когда я шла вперед, то ни разу ни на что не наткнулась.
Мы встретились и вечером. Он был опрятно одет, но по-прежнему отвратителен.
После уроков с Филиппом и Кириллом, Семён, совершенно позабыв о сдержанности, схватил меня за руку и не позволил сразу уйти, настойчиво уговаривая познакомить со своей одноклассницей и подругой детства — Яблочной Фаиной Александровной, которая недавно пришла сразиться с ним в шахматы, как он выразился.
Сначала я отнекивалась, но Семён пристал как банный лист, и я не смогла придумать достаточно веские причины, чтобы улизнуть, не встречаясь ни с участковым в юбке, ни с Вероникой без лишней надобности.
Avec le renard on renarde.
C воронами летать — по-вороньи каркать.
Вероника, Эмма и тогда еще незнакомая мне Фаина пили кофе с коньяком и перемывали косточки Хосе Игнасио, а вернее строили догадки: стоит — не стоит.
— Фаина, — Семён подтолкнул меня ближе к столу, — это наш новый репетитор — Даша… Дарья Леонардовна, — поправился он.
Фаина приветливо улыбнулась. У неё улыбка как у голливудских актрис — белоснежная, а губы припухлые не тронутые помадой, но первый мой взгляд пал именно на губы, а не на подкрашенные глазки редкого фисташкового цвета.
