Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
— Забудь всё, что я наговорил, но если ты захочешь уехать вместе со мной, я буду несказанно рад.
Эти простые слова вызвали трогательное умиление, и моя нежность к Хосе Игнасио возросла, заслоняя собой недавно пережитое волнение. Какой же он хорошенький! Мы еще с пятнадцать минут поболтали о фотографиях, и он провел меня до самой калитки. Мы не целовались — лишь пожали друг другу руки и молча смотрели в глаза, как стеснительные школьники на первом свидании.
После ужина мы сели в гостиной на диване под «Утром в сосновом лесу» — я с чаем и плюшками, Каллиста Зиновьевна довязывала последний носок, возмущаясь поступком Семёна.
— Ох, и кобелина, — причмокивала она.
В тот вечер она часто чесала ноги и жаловалась на боль, пощипывание и судорогу. Смазала кремом выступающие варикозные вены и говорит:
— А Булавкина наша не дура, — сказала она тем же тоном, что и Вероника о Софии и Джеймсе, — охмурила таки Бонитетова.
— Откуда же мне знать — я у Намистиных была, потом вдоль леса приключения на свою голову искала.
— А то, что Семён, прежде чем тебя домогаться, Джеймсу нос разбил. Софья уговорила его после работы сводить её в боулинг-клуб. Джеймс раньше туда ни ногой, как и Семён в его магазин — принципиально, понимаешь? Они же поругались из-за старого клуба. Видимо, Софья настояла — пойти то у нас в посёлке больше некуда, ну если только в лес или на речку. Короче, сидели они за столиком, выпивали, ясное дело, — куда же без этого, и тут Семён предложил Джеймсу забыть старые обиды и покатать шары.
