Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
Надеюсь, вы не побоитесь спать под одной крышей с покойником?
— Бояться нужно живых, — ответила я. — За меня не беспокойтесь — мне уже пообещали составить компанию на вечер, да и ночь я как-нибудь скоротаю.
— Думаю, местные вечером и так не дадут вам скучать — соберутся все старушки, обступят гроб со всех сторон и будут судачить допоздна. Я тут подумал, что мы поставим гроб на вашей части дома. Большая комната ведь по-прежнему пуста? Принесем стулья, стол, лавки, если вы не возражаете, конечно.
— Нет, не возражаю.
— Да, и еще я хотел вам сказать, что мы с женой не планируем ни переезжать в этот дом, ни продавать его — будем использовать как дачный участок, поэтому ваше присутствие нам нисколько не помешает. Живите сколько хотите! Но только не занимайте часть дома матери. Я хочу, чтобы там всё осталось без изменений.
— Разумеется, Глеб Васильевич, — ответила я.
Не буду останавливаться на этом эпизоде и расскажу вам о том, что случилось через некоторое время.
Посреди комнаты три на четыре метра с местами отклеившимися желтыми выцветшими обоями и крашеным деревянным полом со щелями, в которые запросто может проскользнуть не только монетка, но и коробок спичек, стоял гроб на двух табуретках. На столе горели свечи; мутноватый свет разгонял вечерний полумрак по углам. Унылые старухи шептались, сидя на лавках. Одна с видом провидицы утверждала, что Каллиста Зиновьевна потянет за собой в могилу виновника своей смерти; другая — плевалась, оспаривая её слова; третьи — тупили взгляды на сложенных на груди руках покойницы и без толку качались взад-вперед, время от времени вспоминая других покойников, их предсмертные часы и подобные вечера.
