Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
— Переночуем сегодня у меня? — предложил Хосе Игнасио весь вспотевший от страсти.
— Нет, я еще не готова. Не торопи события.
Mieux vaut assez que trop.
Во всем знай меру.
На часах было одиннадцать, и я решила, что пора закругляться — нужно было посмотреть, все ли старушки разошлись по домам, погасить на ночь свечи и ложиться спать. Я мечтала залезть под одеяло, укрыться с головой, оставить лишь щелочку для носа и думать перед сном о пленительном времени, проведенном в объятиях Хосе Игнасио.
— Нужно вымыть посуду и прибрать со стола, — засуетилась я.
Хосе Игнасио не возражал и как мог помог мне.
Мы вышли во двор и вошли в дом с другой стороны. Межкомнатная дверь, соединяющая две части дома, была закрыта мной на оба шпингалета, чтобы посторонние не ходили по всему дому, а вот дверь в мою спальню не закрывалась. Я понадеялась, что в моё отсутствие никто не посмеет рыться в моих вещах, но оказалось, что кто-то либо что-то искал, либо нарочно разбросал по полу мои личные вещи вплоть до нижнего белья.
— Кто посмел устроить здесь погром? — возмутилась я, поднимая с пола бюстгальтер. — Кто посмел залезть в мой шифоньер?
— Может Дружка впустили? — предположил Хосе Игнасио.
Я подбирала свои вещи, то и дело выхватывая их рук Хосе Игнасио то трусы, то майки для сна. В комнату с гробом я вошла с ворохом тряпок и в дверном проёме застыла от увиденного, не решаясь сдвинуться с места.
— И свечки тоже Дружок расставил?! Наш с тобой ужин слишком затянулся, Хосе Игнасио. Я должна была находиться здесь. Кто-то дурачится, мне кажется. Может, проделки Вислюкова. У него явно не все дома — то про гарпий мне рассказывал, а теперь вот, пожалуйста, ведьма из свечек.
— И буква «Э», — добавил Хосе Игнасио. — Эмма не стала бы себя афишировать. Кто-то хочет, чтобы её подозревали. Кто-то отводит от себя подозрения.
— Ян Вислюков? — мы переглянулись.
— У него ожоги. Сомневаюсь, что он мог бы задушить Каллисту Зиновьевну, но он мог оказаться на месте убийства и, действительно, мог что-то знать. Что если он видел кого-то за поликлиникой? Идём, — он направился к столу, взял в руки поднос, но восковые капли исчезли.
