Автор
В огненной дымке степи и среди полей ржаных, выстроенных насаждений и акаций, казалось бескрайним простором — гармоничным штрихом к мрачному картины поселка, заброшенного как крысы с тонущего корабля. Здесь жилище пустовало, но дух их оставался в душевных следах, которые я неслась уносить в безмолвную землю....
— Ведьма, что ли? — Я остановилась, переводя дыхание. — И дом угловой. У нас в селе тоже на углу ведьма жила. Мы её жутко боялись в детстве. А когда она умерла, говорят, потолок осыпался, крыша просела, и в прореху в стене можно было увидеть Большую Медведицу.
— Глупости всё это, — твердил Хосе Игнасио, смеясь, — глупости! Хотя старушка и была не от мира сего, но никакая не ведьма: на метле не летала, шарлатанством не занималась — вышивала себе крестиком и гусей на полянке перед домом пасла.
А что, ведьмы обязательно на метле должны летать? — подумала я, но спорить желания не было, и я уже рассматривала расписные ворота соседнего участка.
С Хосе Игнасио нам было по пути. Дом его отца и деда находился дальше поместья Намистиных, по правую сторону, если стоять лицом к поместью, а мы подходили с левой стороны, где, в доме, расположенном через дорогу и наискосок, жила Окунева Каллиста Зиновьевна — пожилая женщина, с которой Вероника Намистина заранее договорилась о предоставлении мне в аренду половины дома.
Поместье Намистиных, к сожалению, не имело ничего общего с дворцами и замками — приземистый двухэтажный дом-прямоугольник с большими аркообразными окнами, по периметру обложенными природным камнем песочно-медного цвета.
